— Штыба, ты как тут?
— Нормально, стою, с Алёнкой разговариваю, вижу дым, забегаю, а тут замыкание, пришлось свет выключить.
— А водой зачем залил? — спросил директор.
— Это я тушил, — гордо сказал Сусана. — А чем его? Дерево уже загорелось.
Николай Николаевич горестно вздохнул и показал мне глазами на трудовика, мол, смотри с каким идиотом работать приходится.
— И это, Штыба…, — он доверительно вполголоса говорит мне. — Сегодня отец Фарановой приходил, ты бы там с ней поаккуратнее был. Я за тебя поручился, мол, парень с головой.
— Да вы что, Николай Николаевич. Мы просто общаемся, да и уезжаю я.
— Ну ты понял! Иди, я этого деятеля ещё потерзаю, — вытолкал меня в коридор он.
— Ну, что там? — с жаром спросила упомянутая Аленка.
— Ерунда, пожар потушил! Э-э-э! Куда лезешь? — заорал я на паренька, копавшегося в щитке, не иначе по чьему-то поручению.
— Слушай, Толик, а ты и вправду верующий? Или так сказал? — неожиданно спросила Аленка.
Хм, ну у неё и вопросы. Зачем ей?
— Правда, мама меня и крестила, — вспоминаю прошлое Толика. — И крестик дома есть.
— Я тоже! И у меня крестик есть! Я его не всегда ношу, но тебе скажу, — несколько сумбурно, запнувшись, призналась она. — Хочешь покажу?
— Покажи, — соглашаюсь с ней, думая — и на фига мне эта её откровенность?
Аленка потянула меня на пожарную лестницу, ведущую на второй этаж, она обычно закрыта, и свидетелей не приходится сверху ожидать. Аленка расстегивает блузку, пару пуговок всего, и вытаскивает старинный серебряный крестик приличного размера.
— Вот, от бабушки достался, она меня тоже крестила.
Я с интересом заглядываю в расстёгнутую блузку и обнаруживаю там грудь в бюстгальтере может уже и не нулевого, но и не первого размера.
— Толик! Ты куда смотришь? — возмущается Аленка, но блузку не застёгивает и крестик не прячет. — У меня очень маленькая грудь.
Я хотел было сказать, что вырастет, а потом вспомнил, что нет, не вырастет и в восемнадцать, да и позже, ещё и ранняя смерть у неё! Жить ей осталось лет пять, так как одноклассницу похоронили перед самым моим приходом из армии. Ничего, решил я для себя, попробую её спасти, хотя и трудно это будет — она почти сразу после школы выскочит замуж и родит девочку, а муж, думаю, не сильно рад будет советам чужого мужика.
Мы попрощались, и я пошёл домой, хотя Аленка намекала на «проводить». Дома решил подойти серьёзно ко вчерашним мыслям, по-взрослому. Мозги наконец встали на место и Толик уехал в глубь, а на первое место стало выходить моё взрослое сознание. Взял тетрадку и ручку и стал вспоминать все, что помню из будущего.