— Она ко мне пристаёт, — быстро говорю я.

— Он ко мне пристаёт, — следом повторяет деваха. — Распускает руки, место уступать не хочет.

— Она в меня упёрлась своими титьками и хочет, чтобы мы вместе спали, — с честными глазами говорю я.

— Так, тихо! — просит проводница и, видя, что к нам заглядывают любопытные пассажиры, закрывает купе. — Это чьё место?

Я молча подаю билет.

— Пусть уступит, — капризничает скандалистка. — Что, ему жалко женщине место уступить?

Я вижу, что весы качнулись в пользу женской солидарности и незамысловато бью под дых словами:

— Ага, она так и сказала, уступи красивой девушке, пусть наверху уродины и старые тётки ездят. А ещё сказала, что мне сверху будет хорошо её титьки рассматривать. А я не могу наверху, я боюсь, мне бабушка специально место внизу купила, — глазами мокрого котёнка смотрю на проводницу.

Блямс, блямс, блямс! Три гири падают на другую чашу весов. Уродина! Старая! Без титек! Полное описание проводницы! Нежно звеня серебром, сверху падает маленькая гирька — билет купила моя бабушка. У проводницы вполне могут быть внуки тоже.

— Он врёт! Малолетка, а не хочет уступить! — пытается оправдаться девушка, но её время уже закончилась.

— Значит так! Пассажир купил билет, а вы его выгоняете со своего места, кричите на весь вагон. Это хулиганство, я сейчас наряд вызову, тебя ссадят на следующей станции, что там у нас? — разорялась проводница, переходя на «ты». — Ах да. Новочеркасск, потом Шахтная, тоже не то, большие города, а вот через два часа будет станция Сулин, она грузовая, тебе там удобно будет, — нежно воркует проводница.

Да моя ты хорошая!

— Не надо, я всё поняла, — плачет девушка.

— Услышу один звук и высажу, — победно добавляет мадам. И обращается уже ко мне: — Сейчас тебе постель принесу, и билет давай.

— Ещё чаю, если можно, — с видом ангела прошу я.

Поезд уже тронулся, а нас по-прежнему двое. Ну и славно. Меньше народу — больше кислороду. Деваха, разумеется, на контакт не идет, застелила своё место наверху и сидит на другой нижней полке, читает какой-то учёбник. Мне показалось, что, проехав злосчастную Сулину, девушка вздохнула облегченно.

Я проголодался и решил поужинать. Достаю овощи и нарезаю их финкой. Затем вытаскиваю картошку, уже немного повядшую зелень и кусок курицы. Вместо хлеба у меня бабкина лепёшка. Поезд подходит к очередной станции. «Лихая» читаю я на одноэтажном здании вокзала. Стоянка недолгая, пара минут. Меланхалично смотрю в окно. Вдруг наше купе открывается, и к нам заваливаются два молодых бородача-кавказца с кучей вещей. Вот, что за непруха! Сумок у них много, морды — наглые, один, мельком взглянув в мою сторону, садится на моё чистое бельё и смотрит с интересом на попутчицу. Я пока не скандалю, но уже понимаю, что поездка перестаёт быть томной. Оба мужика подшофе.