Ничего не ответив на его похвалу, я, чуть покачиваясь, двинулся к лежащей на широкой скамье сумке с моими наверняка заблеванными окровавленными пожитками.

— Тебе бы отлежаться…

— Я вправе уйти. Если я не под арестом.

— Ты не под арестом, сурвер. Максимум, что на тебя наложат, так это административное взыскание и как минимум десять часов общественных работ за несдержанность. Даже оскорбление не дает никому морального права опускаться до животного уровня и устраивать самосуд. Везде должны быть порядок и взаимоуважение.

— Где вы были с этими словами в мои школьные годы? — вырвалось у меня.

Дошаркав до сумки, я откинул клапан и глянул внутрь. В нос ударил запах рвоты и крови. Требуется срочная стирка.

— Да… — задумчиво произнес Маланин, заложив руки за спину и наблюдая за мной. — После происшествия я задал несколько вопросов и понял причину твоей агрессии. Я доведу эту информацию до судьи и уверен, что тебя могут избавить от негативной записи в личном деле. Но от общественных работ это не спасет.

— Учту, — пообещал я. — Можно сумку заберу? С возвратом.

— Можно, — кивнул Маланин, жестом останавливая поднявшуюся было тетеньку медсестру. — Когда вернешь?

— Сегодня или завтра.

— А поточнее?

— Сегодня или завтра. Или никогда, если сдохну.

— Тебя надо в больницу, сурвер Амос, — первый раз нарушила молчание медсестра. — Электрокар уже в пути.

Я тут же среагировал:

— Отказываюсь!

— Нужно провести тщательный осмотр, сделать рентген и…

— Отказываюсь! У меня есть на это право! Если только никто не считает, что у меня инфекция, опасная для окружающих…

— Ты вправе отказаться, сурвер, — кивнул Маланин и, похоже, потеряв ко мне интерес, шагнул к двери. — Так же, как и вправе пожинать плоды собственной глупости.

— Сдохну так сдохну… — буркнул я, стаскивая сумку со скамьи и делая шаг к двери.

Глянув на медсестру, что сидела, устало уронив руки на колени, я уже совсем другим тоном добавил:

— Спасибо вам, госпожа Сензар. Извините, что вам пришлось возиться с моей… грязной одеждой.

— Береги себя, Амос, — вздохнула она и покачала головой. — По всему этажу ходят слухи о тебя. Будто вселилось в тебя что…

— Не вселилось, — тихо рассмеялся я, толкая дверь медпункта. — Просто из меня выбили кое-что…

— Инстинкт самосохранения?

— Наверное — кивнул я, выходя — Наверное…

— Купи обезбола! Через два часа тебе станет ой как больно, сурвер! Пей больше воды! И при первых признаках ухудшения звони сюда!

— Спасибо, — опять кивнул я, и дверь со стуком закрылась за моей спиной.

Почти не помню, как я, бредя по улице, сначала остановил испуганного моим видом мальчишку-скорохода, вручив ему одну монету и попросив передать бригадиру Раджешу Паттари сообщение о том, что по причине плохого самочувствия сурвер Амос не сможет сегодня выполнить свое задание, но все сделает чуть позднее и по возможности просит придержать эту работенку за ним. О причинах плохого самочувствия я говорить не стал — и так видно невооруженным взглядом, а мальчишка наверняка распишет все так, что я буду в его рассказах выглядеть ожившей мумией из старых любимых фильмов. К тому же все случилось недалеко от кафешки, так что уверен, бригадир и так в курсе случившегося. Передав послание, я двинулся дальше, мучительно туго выбирая наикратчайшее направление. «Как же здесь дерьмово, — прошелестело у меня в голове. — Как же меня здесь все бесит»…