— Ты пытался убить его, — убежденно произнесла невысокая женщина в приталенном синем комбинезоне. — Я видела твое лицо, сурвер!
— Да я! Да я никогда! Вы же все знаете меня! Мою семью! Я честный техник! Моя аура чиста!
— Я видела твое лицо, сурвер, — повторила женщина. — И видела, как ты разбежался, чтобы пнуть его сильнее — повезло, что он упал и твой удар пришелся по стене! Ты бы убил его!
— Да он первым меня ударил! Как вы не понимаете⁈ Он первый меня ударил! Почему вы, сука, не понимаете⁈ Я тут жертва! Я! Амос! Скажи уже что-нибудь!
Я молчал. Не улыбался, не корчил рожи, и даже мои глаза вряд ли что-то выражали. Все оставшиеся силы я тратил на то, чтобы не упасть в блевоту и кровь под моими ногами. Проведя языком по зубам, обнаружив два провала, я сплюнул вязкой кровью еще раз, испачкав себе грудь. А ведь только вчера стирался… Повернувшись, я сделал шаг. Еще один… и медленно двинулся вдоль стены, уходя прочь. Растерявшиеся сурверы остались на месте, продолжая удерживать снова начавшего рваться ко мне Сержа. По коридору прокатились резкие звуки свистков, и я снова поморщился от боли в барабанных перепонках. Блюстители порядка подоспели первыми. Но это логично — их пост поблизости, а вот медики дежурят гораздо дальше — ближе к лифтовому стволу.
— Я просто психанул, Амос! Я просто психанул! — заорал мне вслед Серж. — Ну прости меня! Прости!
Шаг…
Еще шаг…
Пол качнулся, завертелся и полетел навстречу.
Удар…
Темнота…
Глава пятая
Остро пахло лимоном, спиртом и кровью.
Пахло от меня. Или же этим пахло вообще все вокруг. Или мне так только казалось…
Первым делом я разом вспомнил все случившееся, следом обрадовался, что голова работает, понял, что ничего не болит, и почему-то сразу решил, что я под обезболивающим лекарством. Затем я попытался понять, где нахожусь, а вернее сказаться — убедиться. Сам запах говорил о многом. Такие запахи — лимон, спирт и кровь — присущи только четырем местам Шестого уровня. Я в медпункте или больничке.
Где конкретно?
Поведя пальцами по поверхности вокруг себя, ощутил более чем знакомое исцарапанное и лишь отдаленно мягкое покрытие. Пластик. Вечный толстый пластик, что умело положен поверх чего-то эластичного вроде губки. А все вместе — это узкий лежак рядом с… Поведя пальцами, я коснулся стены и убедился в своей правоте — кафель. Столь же вечный зеленый кафель. Пластиковое покрытие лежака синее. А царапины на нем оставлены одеждой и ногтями тех, кого сюда клали для оказания первой медицинской помощи.
Я в медпункте. И даже знаю, в каком именно.
С огромным трудом разлепив веки — казалось, что каждое весит под тонну — я поморгал и снова прикрыл глаза, чтобы дать им привыкнуть к не столь уж и яркому свету. Поведя плечами, двинул затем ногами, прислушался к происходящему вокруг и ме-е-е-дленно уселся, помогая себя обеими руками. Бережно спустив ноги с лежака, я замер на его краю, вцепившись пальцами в края, наклонив голову и внимательно вслушиваясь в слова набившихся сюда сурверов, заодно пытаясь разглядеть свое отражение в большом зеркале на противоположной стене.