В общем, мы — сурверы — народец странный. У нас куча странных примет, убеждений и правил. А если добавить к этому всему Культ Экспульсо…
Так кто я во всем этом настоявшемся подземном бульоне?
Все тот же слабак Анус?
Нет…
Почему-то я был абсолютно уверен, что тот слабак больше не вернется — что-то от него во мне еще осталось, но стремительно исчезало, буквально выгорая в переполняющей меня ненависти ко всем тем, кто меня когда-то обидел. А ведь я реально припомнил лицо каждого обидчика.
Что?
Простить и забыть?
Нет…
Сурверы никогда и ничего не забывают — это еще одно из наших правил.
— Не прощу и не забуду, — просипел я, с натугой загоняя воздух в начавшие гореть легкие. — На смерти вопрос — «как и когда?», мой ответ — никогда! На смерти вопрос — «как и когда?», мой ответ — никогда!
Я сумел продержаться еще три километра. Затем в голове запульсировала такая боль, что я предпочел остановиться. Постояв у двери, намертво зажав ключ в кулаке, я выждал, когда боль утихнет, а ноги чуть перестанут дрожать. Только затем я сумел отпереть дверь, взять два динеро, чистую одежду на смену и потопать обратно в банный комплекс Чистая Душа.
Вернулся я через полтора часа. Содрал с постели воняющие чужим телом простыни, стащил и скинул на пол наволочку, после чего рухнул на матрас и мгновенно отключился. Я настолько устал, что мне было глубоко плевать на все то нехорошее, что могло со мной случиться в ближайшее время.
Плевать.
Сейчас мне на все плевать…
И моему обычному трусливо дрожащему телу тоже плевать — я недвижим как скала, а желудок счастливо переваривает залитые чаем макароны по-флотски — еще одно фирменное блюдо, доставшееся нам от Россогора.
Глава четвертая
С утра я пошел на работу.
Я сурвер-работяга — куда мне еще идти?
И я двинулся дальше уже протоптанной жизненной колеей. Но с небольшими изменениями. Для начала я прошерстил свою жилую площадь, найдя остатки чужого имущества и выставив их за порог в старой сумке с короткой пояснительной запиской «Вещи Тенка». При этом я убедился, что меня видела парочка прохожих, и даже поздоровался с ними, хотя ничуть не желал видеть их любопытные рожи. Они прочли записку — и пошли дальше, явно сменив прежнюю тему дискуссии на более новую. Сейчас они пройдутся социальным катком общественного порицания сначала по моему непутевому типа соседу, затем по мне, а под конец не забудут задуматься на тему «а может между ними что-то есть?». Раньше меня бы это встревожило. Раньше я бы их остановил и с почему-то виноватой улыбкой начал бы объяснять, что, мол, вы ничего такого не подумайте, мы с Тенком хорошие друзья, и просто не сложилась соседская жизнь… А сейчас мне глубоко плевать, что они там обсуждают.