— Бригада обойдется без тебя!
— Бригады больше нет, — напомнил я. — Так что не сжигай все мосты, бригадир. Мне нужны деньги. А тебе работяги.
— Как-нибудь справимся!
— Ну как знаешь…
Он шагнул прочь, забыв заплатить за воду и таблетку. Или я угощал? А с каких пор я угощаю бригадиров?
Неожиданно остановившись, он обернулся:
— Поминки и похороны сегодня вечером. Все скинулись по пятерке. Я дал двадцатку. И за сына своего десятку добавил. Поминки сразу по всем погибшим…
— С меня тоже десятка, — ответил я, запуская руку в карман и доставая монеты.
— На поминки-то придешь? Почтить память, опрокинуть по стаканчику не чокаясь, проводить усопших до грибницы…
Выложив монеты стопкой на углу стола, я отрицательно мотнул головой и опять сосредоточился на созерцании остатков кофе в чашке. Все понявший бригадир сгреб деньги и пошаркал прочь, проворчав на ходу:
— Не забудь про вранье болтливого Криппи. И готовься опровергать гаденыша…
— Не забуду, — пообещал я, вглядываясь в черную лужицу на дне чашки. — Не забуду…
Как и ожидалось, один я просидел недолго. Прихвативший со своего стола чашку и электронную книгу сурвер сделал шаг и уселся напротив меня.
— Здравствуйте, — кивнул я старику с исполосованным шрамами морщинистым лицом. — Как чтиво? Интересное?
— Еще как. Июньский газетный выпуск. Эпоха Заката. Незадолго до того, как наши предки закрылись в Хуракане, — кивнул старик. — Такие страсти пишут, что поневоле порадуешься, что мы не живем в те времена. Как твои дела, парень?
Я пожал плечами:
— Жить буду.
— Это хорошо, — улыбнулся бывший разведчик Булл Ньютон, ветеран Красных Скаутов. — Поговорим? Угощу тебя еще одним завтраком…
— Поговорим, — кивнул я. — Хочу яичницу из трех яиц, а к ней ассорти из маринованных солений. Огурчики там, помидорчики, капустка… Или это уже наглость?
— Ты запер решетку, сурвер, — усмехнулся ветеран. — И блокировал тварь там, внизу. Для меня честь угостить тебя яичницей.
— Да бросьте, — буркнул я, аккуратно выпрямляя вилку.
Портить вещи — позор. Полное противоречие кредо сурверов.
— Разве ты не совершил достойного поступка? — седые брови в нарочитом удивлении поползли вверх.
Я на миг задумался, как они сумеют преодолеть тот глубокий шрам на своем пути.
— Достойный — это максимум, — ответил я, откладывая выпрямленный столовый прибор. — Да и то я спасал собственную задницу.
— Вряд ли. Паникующие просто убегают.
— Я не сказал, что паниковал. Но спасал я самого себя.
— Тоже вранье. Иначе бы ты не играл в «вытяни репку»…
— Тоже читали ту россогорскую сказку?
— Сказка со смыслом, — улыбнулся старый разведчик. — Ты уже догадался, кто из тянущих был саботажником?