— Ты не радуйся, — усмехнулся я. — И не думай, что я на себя всю вину беру. Все, что я тут перечислял про свои действия там, внизу — это я для себя делал. Чтобы в следующий раз не тормозить в подобных ситуациях, а действовать сразу. И знаешь — в другой раз я просто дам оттуда деру и не стану даже пытаться кого-то спасти.

— Да я не обвинять тебя пришел! — бригадир снова скривился и обхватил голову руками. — Не поверишь — но я тебе только благодарен. Еще вчера это понял, когда зашел домой и увидел на кровати живого сына… Пусть с раскуроченной ногой — но живого… Не устрой ты вчера тот шум, не спровоцируй моего Майка… и не получи он той травмы… Он ведь тоже бы спустился в те коридоры…

— Да, — согласился я. — И учитывая наши с ним недобрые отношения… он бы оказался в другой группе. В той, что первой попала под раздачу твари…

— Да…

— Тебе просто повезло…

— Да, — Паттари снова кивнул и отчего-то сжался еще сильнее. — И я рад этому везению. И не рад… перед тем как добрести сюда, я заходил к семье Нурлана.

— Они остались без кормильца, — без эмоций констатировал я.

— Семья потеряла мужа и отца! А ты про деньги проклятые!

— И снова я плохой, — рассмеялся я. — Как же у вас, суки, это так хорошо получается, а? Во всем винить других…

— Эй… да ты не начинай!

— Он погиб на территории рода Якобс, — задумчиво продолжил я, уже забыв о словах бригадира. — Плюс погиб в рабочее время и от рук какого-то… существа… Пусть это трагедия, но семья по-любому получит не только социальное пособие, но и пенсию.

— Вот… — кивнул бригадир и чуть наклонился ко мне. — Это я и хотел обсудить с тобой.

— А что тут обсуждать?

— Криппи…

— Ур-род… — я невольно стиснул зубы, чтобы не сказать лишнего, но не получилось. — Разбить бы ему долбаную харю… Что он натворил?

— Заливается соловьем… он ведь на тебя много чего наговорил. Теперь пытается хоть как-то обелиться и старается взять многословием. Детали разные ненужные вспоминает…

— Например?

— Ну… он при первом разбирательстве раз, наверное, двадцать повторил, что Нурлан не работал, а спал…

— Вот же с-с-сука! — выдохнул я, сжимая кулаки. — Гребаная мразь!

Я сказал это слишком громко, и к нам повернулось немало недовольных и встревоженных лиц. Даже не пытаясь выдавить извинительную улыбку, преодолевая проснувшуюся в затылке часто пульсирующую боль, я медленно кивнул:

— Понял тебя…

— Ты об этом на той беседе с Охраной ничего не говорил часом…

— На допросе, — поправил я с кривой усмешкой. — И нет. Я ничего не говорил про Нурлана. Вроде бы…

— Вроде бы?

— Я был чуток не в себе, — признался я, пытаясь вспомнить те долгие разговоры с множеством обрушенных на меня вопросов. — Так что не уверен… но вроде не говорил. Да и плевать.