— Плевать? Ты человек вообще? Сам же говорил — семья осталась без кормильца и…

— Успокойся, бригадир, — буркнул я. — Не на Нурлана плевать. А на мои слова на том допросе. Я был в раздрае, перенес шок, находился в лекарственном оглушении и вообще был не в себе. Могу спокойно отказаться от любых своих слов. И я ничего не подписывал. А вот говорливый Криппи… с ним надо что-то решить… Семья Нурлана должна получить пенсию.

Как решить проблему с болтуном?

Я невольно вздрогнул, когда перед мысленным взором пронеслась четкая картинка того, как я втыкаю куда-то бредущему Криппи отвертку в спину.

— С ним надо поговорить, — произнес я вслух. — Поговорить по душам…

— Эй… ты это… ты чего? — торопливо бормочущий бригадир отшатнулся, вжался в спинку скамьи. — Эй…

— А? — удивленно моргнув, я взглянул на Паттари, увидел, куда он смотрит и опустил взгляд, чтобы обнаружить свою намертво сжатую на ручке вилки руку. Алюминиевая вилка согнулась в дугу, а зубцами впилась в исцарапанную за десятилетия столешницу. — Да это я так… задумался просто…

— Задумался? Ты не псих часом, парень?

— Псих, — спокойно подтвердил я и постучал себя согнутой вилкой по виску. — Меня били головой о стену и что-то там стряхнули в черепушке. Как думаешь — может, долбанный Ропп отделался слишком легко?

— Холисурв… — чуть пришедший в себя старик прошелся ладонями по лицу. — Я дам Нурлану лучшую рекомендацию. Расскажу в ней, каким правильным сурвером он был. Настоящий, мол, человек. Работяга и все такое. Ты подпишешься в подтверждение?

— Да, — кивнул я. — Нурлан заслужил каждое доброе слово в рекомендации. Ведь ты, жадная гнида, вечно ему недоплачивал.

— Эй!

— Что «эй»? — усмехнулся я. — Правда зрачки жжет? Ты недоплачивал ему! Продвигал наверх собственного ленивого сынка, что Нурлану и в подметки не годился. А Нурлан… он все понимал и молча глотал дерьмо — ради своей семьи. Вот за это я его и уважал, — наклонившись вперед, я выдохнул в лицо бригадира: — Будь на его месте ты… я бы не пытался тебя спасти. Я был бросил тебя в том тоннеле. Я бы захлопнул решетку и сквозь нее глядел бы, как тебя кромсают на куски!

— С-сволочь! Тварь! — отшатнувшись, побелевший бригадир поднялся с лавки. — Я к нему как к человеку! А он…

— Ага, — улыбнулся я. — Само собой, я тут самый плохой… Иди обними выжившего сынишку. И оближи подошвы жены…

— У меня хотя бы есть семья! А у тебя?

— Тут ты прав, — резко успокоившись, согласился я, опуская зад обратно на стул. — Тут ты прав, бригадир. Кстати — я открыт для разовых наймов.

— Да пошел ты!

— Живу там же. Готов браться за самое грязное дело.