— Когда она в машине одна, риски уменьшаются. Она ни с кем не говорит, поэтому больше внимания уделяет дороге.

— Но как она поднимет сама все эти пакеты?

Алекс отвечает фырканьем.

— О, поверь, рядом с ней всегда найдется мужчина, который предложит помощь. А если не найдется, она сама его вычислит.

— Ладно, — вздыхаю, выкидывая Лилю из головы.

— Кстати, спасибо за приглашение.

Мы останавливаемся у двери моих родителей. Я поднимаю глаза на Алекса, вдруг понимая, что нас окружает уютный полумрак. Алекс очень близко и смотрит так, будто боится оборвать эту тончайшую связь.

— Я перестал быть тут частым гостем с тех пор, как женился на Кате.

— Знаю.

— Похоже, не только моя мама думала, что я должен был быть с тобой.

— Похоже так.

— И? Мы их не разочаруем?

— Алекс… Сейчас не подходящее время и место обсуждать такое.

— Где же тогда? У меня дома?

Я кривлюсь.

— Милка, мы занимались там сексом, а говорить о наших отношениях там ты не хочешь?

— Секс — это одно, а серьезные отношения — другое!

— Ты права… Прости. С другой стороны получается — везде лучше, чем там.

Мы смеемся и продолжаем в шуточной форме предлагать самые невообразимые места для обсуждения нашей неопределенной связи.

Когда Алекс добивает машиной Лили, пока она будет за рулем, я понимаю, что проиграла. Мы ржем уже во весь голос, представляя, как Лиля Сергеевна вообще перестанет смотреть на дорогу, и мы все скорее всего умрем. Алекс притворно убивается, что всех троих похоронят рядом, а значит даже в ином мире он не сможет избавиться от матери.

В какой-то момент дверь открывается. На пороге стоит мама, за ее коленями Костик. Мы с Алексом смеемся до красноты, я чувствую, что мне надо в туалет.

— Вы чего, накурились? — спрашивает мама.

Мы начинаем смеяться еще сильнее, пока мама не заталкивает нас в квартиру, как напившихся школьников. Ругает, помогает снять обувь. И Алексу тоже. Костя убегает в зал.

— Мам, мы просто… говорили, — объясняю между вдохами.

— О чем же? А то смех стоял такой, будто пятиклассники пиписьками мерились и оба проиграли.

— Мам, представь, что тебя похоронят рядом с Лилей Сергеевной.

— Тьфу! Сплюнь три раза! — Она перекрестилась, вызвав у нас новую волну смеха. — Заходите давайте, чай попьем, раз пришли.

Мы вваливаемся в небольшую ванную, и я вдруг вспоминаю, как часто мы мыли здесь вместе руки после улицы. Тогда мы были намного ниже, вода постоянно выплескивалась на одежду из-за наших ручных баталий. Алексу всегда удавалось закончить первым.

Но сейчас все иначе. Мы моем руки как раньше, в четыре ладони под одной струей, толкаясь и смеясь, но замечаю, что Алекс мне на этот раз уступает.