Я не так уверена в себе, поэтому переодеваюсь быстро и стараюсь не смотреть на ее подтянутый живот. Это вообще законно? Так выглядеть в ее-то годы!
Переодевшись, мы выходим в коридор. Идем к кабинету йоги и вдруг вижу, как из-за поворота выходит Семенов. Он улыбается, говоря с кем-то по телефону. Затем наши глаза встречаются, он замирает и переводит взгляд на Лилю.
Я почему-то уверена, что он говорит с Катей…
— Я перезвоню, солнце, — говорит в трубку и подходит к нам. — Доброго утра, дамы. Мила, Лилия Сергеевна.
— А мы знакомы? — хмурится Лиля. — Ну, вроде лицо я где-то видела…
— Я был одноклассником Милы и вашего сына. Александр Семенов.
Он берет ее ладонь и мягко целует. У меня свербит под носом.
— Вот как? — уже более благосклонно улыбается Лиля. — Что ж, очень приятно. А вы, случайно, не инструктор по йоге?
— Жаль вас разочаровывать. Так вы на йогу пришли? — Он смеряет меня внимательным взором. Хочется прикрыться руками, но я стою неподвижно. — Уверен, вы останетесь довольны. Кстати, чего вы Катю с собой не прихватили?
Сдерживаю желание пнуть его по ноге.
— Да мы спонтанно сюда приехали, — отвечает Лиля. — С Катей, может, в другой раз. И вообще, ей сейчас больше лежать надо. С таким-то пузом.
Саша улыбается, но вижу, как его глаза похолодели.
— Беременность не всегда мешает заниматься спортом. Вам ли не знать, вы же тоже мать.
— Я уже давно не мать, — отмахивается Лиля. — Как только Леше исполнилось восемнадцать, он сам за себя отвечает, это больше не моя ответственность.
Какая мать вообще такое скажет? Мне почему-то становится стыдно перед Сашей. Беру Лилю за руку и пытаюсь увести.
— Мы скоро опоздаем, идемте.
Мы уходим, я зачем-то оборачиваюсь и вижу, что Семенов кому-то звонит.
Я перегнул палку. Я знаю это. Но что, блять, поделать, если я теряю контроль всякий раз, когда речь заходит о Миле? Может, это и не любовь вовсе, а какая-то одержимость?
Ну и что? Она все равно моя.
Встаю у стеклянной двери и сразу нахожу Милку взглядом. Она сидит, скрестив ноги, пока все вокруг исполняют непонятные позы. Губы сами собой растягиваются в улыбку. С чего ей вдруг йога сдалась? Она никогда не была хороша в этом.
Тут замечаю, что мыслями Мила вообще не здесь. Смотрит в окно. И взгляд у нее… потерянный. Мне хочется ворваться, обнять ее и успокоить, решить все ее проблемы. Да в конце-то концов извиниться за то, что устроил вчера. Я знаю, что не заслуживаю ее. Знаю, что она может найти того, с кем ей не придется вот так грустно глядеть в окно и размышлять о том, что же ей делать, как вырваться из угла, в который ее загнал когда-то самый близкий ей человек.