Я точно знаю, почему. Он помнит, что я не со сметаной ем. Подтверждая мою мысль, он ставит сметану обратно и достает сгущенку.
— Чай или кофе будешь?
— Ты не собираешься на работу?
— Нет, — отвечает так же прямо. — А что? Моя компания тебя смущает?
— Скорее злит.
— Ах вот как?
Он подходит, и я борюсь с желанием отступить. Все же выдерживаю его взгляд и близость.
— На колени.
Смотрю на него в шоке.
— Что прости?
— Отсосешь мне, Милка. Думаю, это избавит нас обоих от неловкости и сгладит атмосферу. Потом сядем завтракать.
Да как у него рот вообще открывается говорить это так… так… спокойно⁈ У него память отшибло⁈ В этом же доме его жена живет!
— Я не стану…
Он обхватывает мои плечи и давит вниз так резко, что ноги просто подкашиваются. Я падаю на колени, и Алекс тут же расстегивает молнию на штанах…
— Ты совсем из ума выжил! — Пытаюсь встать, но Алекс вновь толкает меня вниз. — Прекрати это немедленно!
— Возьми его в рот, Мила, иначе я позвоню твоей сестре.
Я отупело смотрю на совершенно незнакомого мне человека. Это не Алекс. Это кто-то другой, кому наплевать на чувства окружающих, кому наплевать на общее прошлое и ценность семьи, которую он имеет сейчас.
Алекс достает свой член. Он уже твердый, раскрасневшийся, со вздувшейся в нетерпении головкой.
Рот предательски наполняется слюной, но я игнорирую это.
— Ты псих, — цежу я, снова пытаясь встать.
На этот раз Алекс берет меня за волосы, не давая отстраниться или подняться.
— Ты сделаешь это. Сейчас же.
— Иначе что? Ты правда позвонишь жене и расскажешь, что двое ее самых близких людей ее предали?
— Да, так и скажу.
— Ты не посмеешь! Она сейчас не в том состоянии, боже… Да в тебе осталось хоть что-то от того, кого я знала?
— Я тоже не хочу рисковать ее здоровьем, Мила. Потому именно им и угрожаю, знаю, что ты подчинишься. А если все же хочешь рискнуть…
— Ты монстр! Отпусти меня!
— Кто больше монстр? — усмехается Алекс. — Тот, кто потакает своим темным желаниям, или тот, кто отказывается их хотя бы принять?
— Я не хочу этого!
— Я не насильник, — шипит он, вопреки словам усиливая хватку. Ощущаю легкую боль, но… это возбуждает лишь больше… — Я бы не заставлял тебя делать это, если бы знал, что ты не хочешь! А ты ведь хочешь, Мила, верно? Ты хочешь меня. Я прочел о твоих желаниях от корки до корки и теперь знаю, чего ты так боялась.
Я только всхлипываю, услышав о дневнике. Ублюдок решил оставить его себе?
— Все считали тебя ангелочком, — продолжает Алекс. — Все думали, что ты, мать его, святая! Добрая, милая, нежная, умная. Такой ты была в глазах абсолютно всех, и даже в моих. Но глубоко внутри ты хотела другого. Ты хотела, чтобы тебя драли, как шлюху, чтобы тебя наказывали так, как наказывают только плохих девочек! А теперь скажи, глядя мне в глаза, что не хочешь заглотить мой член. Я отпущу тебя, если поверю. Но мы оба знаем, что тебе меня не обмануть.