Да, Алекс действительно сильно отреагировал на мой приезд. Но это потому, что мы были друзьями, а теперь я так неожиданно вернулась в его жизнь.
— Ты что, до сих пор не прозрела?
— О чем ты?
— О том, что вы с Лехой с раннего детства друг от друга не отлипали. Мыслей не возникало, почему?
Разговор с Семеновым почему-то всплывает в голове так четко, будто я нуждаюсь… в чем-то.
Семенов думает, что мы оба были влюблены тогда. Вот почему он сказал это.
Затем я вижу лицо Кати. Настороженное, виноватое… Совсем недавно…
Пронзенная страшной, отвратительной догадкой, которая способна во второй раз разбить мне сердце, я вскакиваю и, не обращая внимания на вопросы мамы, бегу в свою детскую комнату.
Дневник, который я вела в семнадцать лет лежит там же, где я его оставила задолго до отъезда — в запертой тумбе у стола. Достаю и пролистываю в самый конец. Если память мне не изменяет, я именно тогда написала что-то вроде… Вот оно!
«Через год. Да, как только мы с Алексом закончим школу, я наберусь смелости и отправлюсь к нему прямо ночью, пока все будут спать и когда его матери не будет дома. Я сделаю это! Даю себе торжественную клятву, что признаюсь ему в ту же ночь и соблазню его! Надеюсь, он не оттолкнет… Или хотя бы сделает это не грубо…»
Катя. Она читала. Я не выбирала ночь заранее, но именно той ночью я долго прихорашивалась, готовилась, намывалась в душе не меньше часа.
Сейчас я вспоминаю, что свет в Катькиной комнате горел. Обычно в такое позднее время я врывалась к ней и заставляла лечь спать, но той ночью я думала только об Алексе. А Катя ни разу даже не спросила, куда это я собираюсь?..
Сейчас с ослепительной ясностью понимаю, что такое невозможно. Она бы набросилась на меня с вопросами, не отпустила бы так просто.
Да ее попросту не было дома. Увидев, как я прихорашиваюсь, она поняла, что это именно та самая ночь. Мы только закончили школу, нам с Алексом уже исполнилось восемнадцать. И я, как обычно, думала только о нем, совершенно выпустив из фокуса внимания сестру.
В глазах собираются слезы. Криво написанные от переизбытка чувств строчки расплываются, я обессиленно падаю на кровать. И именно тогда ко мне подходит мама.
Роняю дневник и со всхлипом обнимаю ее, тыкаюсь в ее живот и захлебываюсь рыданиями, как годовалое дитя.
Конечно, Катя читала все мои дневники. Это я дура, что раньше не поняла. Даже не подумала. После Алекса именно Катя знала меня лучше всех. Вот откуда. Она проскальзывала даже туда, куда я не хотела ее пускать. Именно из моих откровений в дневнике она узнала и адрес Семенова, и то, что мы встречаемся, и почему я начала те отношения.