— Коров прихватим, — кивнул Акко. — Но если за нами погонятся, оставим.

— Ага, — согласился Нертомарос. — Нам еще два дня до родных земель идти. Как бы не пришлось сундуки с одеждой бросить и верхами уходить.

— Да, — мрачно ответил Акко. — Веселое время наступает, брат. Вот нам тут математика с географией пригодятся. Скажи?

Легкий обед из десятка блюд меня уже не поразил. Меня теперь ничего не может поразить после того, как я вошел в здешнюю айтусу, то есть парадный зал. Мраморные колонны, мозаичные полы, изображавшие каких-то ярких птиц, и ажурный потолок-купол, из отверстия в котором льется солнечный свет. В центре зала стоит длиннейший стол, вокруг которого расставлены резные кресла с высоченными спинками. Да, лежа у нас принимают пищу только афиняне и этруски. В Сиракузах едят за столом, как все нормальные люди.

В Древней Греции жены с мужьями не пировали. Это я точно помню. Именно поэтому пиршественный зал назывался «андрон», то есть мужской. Но тут порядки совершенно иные. Женщина в Вечной Автократории тоже человек, и обладает полным набором прав. Именно поэтому, когда в зал вплыла мать Клеона, и он поспешно вскочил из-за стола и поклонился, мы с Эпоной сделали то же самое.

Госпожа Эрано, так ее звали, в одном была неуловимо похожа на мою мать. Это женщина лет тридцати пяти, никогда не знавшая труда, все еще ярко-красивая. В ее возрасте уже нянчат внуков и превращаются в старух, но у нее-то нет причин стареть. У Эрано всего один сын, а значит, здоровье не подорвано родами. Когда она улыбается, то появляется ровная ниточка белоснежных зубов. И они все на месте, что интересно. Наверное, она вдова. Это я так думаю, потому что Клеон никогда не говорил о своем отце. Кстати, в мать он не пошел. Он не урод, но весьма зауряден.

Платье из тусклого, скромно блестящего шелка было скромным лишь на вид. Оно безумно дорого, а неимоверно тонкая талия хозяйки говорит о том, что в нем вшит корсет из китового уса. Еще одна мода, которая пока что не добралась до наших земель. У нас женщины по большей части в натуральном виде ходят. И даже, о ужас, не бреют ноги.

— Так вот, вы какие! — хозяйка дома махнула рукой, и мы плюхнулись свои места. — Сын рассказал мне про ваше прибытие. Признаюсь честно, я еще никогда так не смеялась. Я и опоздала-то потому, что у меня расплылась тушь, и пришлось ее накладывать заново. Угощайтесь, гости дорогие. Знаешь, Бренн, твое сватовство — это просто нечто. Теперь с вами захотят познакомиться в лучших домах Сиракуз. В последний раз такую историю я видела в театре, в пьесе про Тимофея и Феано, но она опротивела мне уже много лет назад. А тут такое! Помолимся перед едой.