— Приятно было снова оказаться в этих стенах, — лицо Дукриоса озарила мечтательная улыбка. Как будто кора старого дуба треснула. — Молодость вспомнил.

— Ты бывал здесь? — удивился я.

— Я окончил этот гимнасий с красным дипломом, — фыркнул отец. — А потом окончил медицинскую школу в Энгоми. Ты думаешь, как это я за пять лет великим друидом стал? Но, как ты понимаешь, сын, я об этом не люблю говорить. Пусть люди думают, что искусство врачевания дано мне богом Беленусом. Это полезно для нашего рода.

— Вот даже как? — я смотрел на него во все глаза. — А ты скрытный, отец.

— Настоящая власть не любит громогласных сотрясений воздуха, — усмехнулся он. — Хвастовство достойно лишь пьяных всадников, которые считают себя повелителями Эдуйи. На самом деле этой страной правим мы, друиды. Одно наше слово, и любая война остановится, даже не начавшись.

— Но не сейчас, — я откинулся на спинку скамьи.

— Ты поумнел, — одобрительно посмотрел на меня Дукариос. — Я думал, ты вырастешь похожим на мать. Такой же красивый, но хм… Не будем об этом. Твоя мать — достойнейшая женщина. Сложно ожидать большего от той, кто вырос в окружении коров и коз. В прошлом году ты носился по полям и охотился с плетью на зайцев, а в этом получаешь красный диплом. Это отрада для моего сердца, Бренн.

— С кем воюем? — спросил я.

— Ты ни с кем, — покачал головой отец. — Ты едешь в Сиракузы. У нас достаточно воинов для этого.

— Арверны? — посмотрел я на него, и он молча кивнул.

— Я тут плачу кое-кому, — усмехнулся он. — Поэтому обо всех твоих делах узнаю тут же.

— Значит, Вотрикса и его парней на меня натравили? — задал я давно мучивший меня вопрос. — Но зачем?

— Я думаю, кто-то из вас должен был умереть, — ответил Дукариос. — Им все равно кто. Как я понял, сначала суждено было умереть тебе, а потом твоим обидчикам. А потом из-за этого должна была начаться большая война. Пока все идет сложно, потому что ты жив, а сломанный нос не причина для войны. Потом случилось еще два трупа, ты опять жив, а твоя невиновность доказана. Правда, арвернов это не убедило, и они все равно требуют твоей крови. Этих ребят добили, причем это сделал кто-то умелый. Тот, кого они хорошо знали. Они умерли неожиданно, даже ножи в руки взять не успели.

— Откуда тебе это известно? — вырвалось у меня.

— Сказал же, я плачу нескольким людям здесь, — не меняясь в лице, ответил отец. — Ты вообще понимаешь, чем я занимаюсь большую часть времени?

— Ты разговариваешь с богами, — уверенно ответил я.

— Я разговариваю с людьми, — он постучал пальцем по моему лбу. — С разными людьми, Бренн. Они говорят, а я слушаю и запоминаю. А потом пытаюсь сложить то, что услышал, в единый рисунок. Но иногда у меня это не получается, и тогда мне приходится развязывать кошель и доставать из него золото. Наши статеры в Массилии очень любят(2). Я уже прочитал материалы твоего дела, сын. Ты невиновен, но приготовления к войне все равно набирают обороты. Арверны все для себя решили. Пошли мелкие стычки на границе, но это только начало. Даже моей власти уже недостаточно, чтобы это остановить. Наши всадники словно помешались на этой войне.