Надо сказать, к выпускному экзамену готовился я один. Мои одноклассники уже мысленно были дома, думая кто о предстоящей свадьбе, а кто и о набеге на соседнее племя. Они что-то сейчас расскажут, им поставят три балла и выдадут синий диплом. Да, это выкрашенный в синий цвет пергамент, заключенный в золоченую рамку. Ее можно поставить куда-нибудь, а можно повесить на стену, чтобы поразить воображение гостей. Диплом и впрямь очень красив. Количество золотых вензелей на нем не поддается осмыслению. За эти годы нас научили читать, писать и попадать в отхожую яму по звуку, но от этого мы не перестали быть кельтами. Просто Талассия стала нам родной. У нас остались здесь любимые таверны, знакомые торговцы и даже женщины, с которыми случались мимолетные связи. Наверное, для этого на нас и тратят время. Мы должны привнести что-то новое в жизнь своих племен. Или, хотя бы начать угонять коров где-то в другом месте, а не во владениях ванакса Архелая, да правит он вечно. Ну, так мне казалось раньше, до всех этих странностей.

Экзамен проходит во дворе гимнасия, на свежем воздухе. Никаких билетов, просто светская беседа о том о сем. На столе стоят закуски и кувшины с вином, а экзаменационная комиссия активно угощается. Их семеро. Ректор, ментор класса, архиментор, что-то типа завуча, незнакомый мне жрец Сераписа, достопочтенная Гиппия, жрица Великой Матери, префект Антемий собственной персоной, и какой-то тип, от вида которого у меня засосало под ложечкой. Особист, зуб даю, особист! Я эту породу знаю. Не помню, откуда я ее знаю, но точно знаю и точно не люблю. Только здесь особистами трудятся жрецы храма Немезиды Недремлющей. Что удивительно, беспощадная коса, которая смела когда-то почти всех старых богов, скромные храмы этой богини, стоявшие в самых неприметных углах, обошла стороной. Испугалась, видимо. Впрочем, тут все ее служителей боятся. Они что-то среднее между политической полицией, разведкой и орденом иезуитов.

— Учащийся Бренн, господа! — торжественно изрек мой ментор. — Достопочтенный ректор! Сиятельный префект. Можете задать вопросы.

— Сколько будет семью пять, — спросил архиментор.

— Тридцать пять, господин, — ответил я. — Я могу зачитать всю таблицу умножения от начала до конца. Но могу и с конца до начала.

— Изволь, — с веселым любопытством воскликнул архиментор. А когда я отбарабанил все — от цифры девять до цифры два, он вставил в глаз отполированную стекляшку, чтобы рассмотреть меня получше. Как будто не нагляделся за восемь лет. Ишь, пижон какой! Монокль у него.