Акко такое развлечение не любил, как не любил в принципе бессмысленный риск. Он охотился так же, как жил, аккуратно и без лишней суеты, тщательно обдумывая каждый свой шаг. Когда свора собак гроздьями висла на добыче, лишая ее скорости, Акко подбегал и наносил один удар, безупречный по точности. Он никогда не добивал дичь, сразу попадая в сердце. Упоения дракой, чем всегда отличался Нерт, он решительно не понимал. Акко никогда не был трусом, и бойцом считался отменным, но во всякой драке он ценил прежде всего победу. А если победы не видать, то зачем подставлять лицо под чужие удары?

Вот и сегодня лучший друг скалится, пока амбакт перетягивает ему голень полотняным бинтом. Кабан оказался чуть более ловким и, если бы не подбежавшие слуги и Акко, не пробовать больше вина рыжему здоровяку. Порвал бы его секач, как пить дать, порвал бы.

— Грузите хозяина на телегу, — скомандовал Акко. — Кровь кабану спустили?

— Спустили, господин, — прогудели слуги. — И разделали уже. Куда теперь? К Ясеням? Уж больно рана плохая. Упросим мудрейшего попользовать, да заплатим как следует. Вот кабанятину и отдадим. Жалко, а куда деваться!

— К Ясеням, — кивнул Акко и завалился на телегу, куда уже положили Нертомароса. Боевой задор начал друга понемногу отпускать, а на его место пришла тупая, тянущая боль. Могучий парень побледнел, да так, что веснушки на его лице стали заметны, как золотые статеры. На его лбу проступила испарина. Впрочем, Нертомарос нипочем не покажет, что ему плохо, скорее на меч бросится. Эту его привычку Акко знал с детства.

— Вот ты медведь бестолковый, — потрепал он друга по рыжей шевелюре. — Тебе чего неймется? Зачем на зверя лезешь? Мы для чего собак берем с собой?

Здоровенные псы бежали рядом, высунув языки. Они чуяли запах крови, но знали, что им положенную добычу дадут потом, когда схлынет ярость схватки.

— Хорошо поохотились, — упрямо заявил Нерт. — Кровь по жилам погоняли.

— Свою кровь ты по траве погонял, — усмехнулся Акко.

— Вон, туча на кабана похожа! Глянь! — Нертомарос ткнул пальцем в пронзительную синеву, по которой бежали взбитые перья облаков. — Башка и четыре ноги.

— Непохожа, — отрезал Акко. — Нет у нее ног.

— Есть! — Нертомарос почему-то обиделся, на что, впрочем, Акко не обратил ни малейшего внимания. Друг его отходчив как ребенок. Вот вроде бы только что подрался с кем-то, а вот уже снова возится с бывшим врагом в пыли, строя крепость из комков грязи.

— Ты помнишь, что Дукариос на моей свадьбе сказал? — Акко задал вопрос, который уже несколько недель не отпускал его ни на минуту.