Король колебался.
Тигвин заметил это и не сдержался.
— Нет, — сказал он глухо. — Никаких чертовых испытаний моя дочь проходить не будет.
— Тогда город обезумеет окончательно, Командор, — сказал Улар. — Вы пристрастны. Вас вообще не должно быть на этом совете.
Тигвин стоял, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Кир не сводил глаз с Хаила. Сам Хаил, как назло, выглядел спокойным. Даже почти довольным.
— В Испытании Роз нет ничего страшного, если девушка чиста, — неожиданно сказал до того молчавший военный советник Аполонета.
— Розы не убьют госпожу Айви, и она вернется к нам, — вторил ему представитель купечества.
Слова полетели по залу, как искры. Гул одобрения обряда заразил почти всех присутствующих.
Король смотрел на Главного Стража. Он колебался.
Айви поняла, что больше не в силах молчать. Она выпрямилась, вышла из-за колонны и шагнула к перилам.
— Я приму испытание.
Голос прозвучал над залом как набат.
Слишком громко для женщины, которой велели сидеть в покоях и ничего не знать о собственной судьбе.
В зале вздрогнули все.
Тигвин резко вскинул голову. Кир обернулся и Айви встретила его взгляд. Он обжег ее яростью, но сразу в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
Аполонет замер на ступенях.
Айви стояла на балконе, положив руки на резные перила и гордо задрав подбородок. Снизу она видела десятки лиц, обращенных к ней. Жрецов. Стражей. Придворных. Отца. Кира. Хаила.
Последний приветствовал ее улыбкой одобрения.
О, да.
Он был очень доволен.
— Я пройду Испытание Роз, — повторила Айви так же громко, чтобы никто не усомнился.
На этот раз никто не заговорил сразу.
Тигвин сделал шаг вперед, но остановился, будто сам не понял, что собирался сделать: броситься к балкону, сорвать ее вниз, закрыть собой от всех взглядов или просто встряхнуть за плечи, чтобы она забрала свои слова обратно.
Кир смотрел на нее снизу вверх.
В его лице было то самое страшное понимание, которое появляется у тех, кто видит, как любимый человек сам ступает туда, куда его нельзя было пускать.
Король не смотрел на нее. Он смотрел на своего главного стража — старого друга, человека, которому сейчас предстояло пережить худшее из всех поражений: не потому, что дочь отняли у него силой, а потому, что она сама вышла вперед.
— Быть посему, — сказал Аполонет тихо.
Но его услышали все.
Глава 15. Решения
Тишину нарушил Улар.
Он шагнул вперед первым — довольный, выпрямившийся, почти сияющий от благочестивого торжества. Первосвященник низко поклонился Аполонету, затем повернулся к храмовникам.
— Братья, — произнес он, не скрывая улыбки. — Его Величество принял мудрое решение. Откланяемся. Нам нужно подготовить святой холм.