Глава 6. Аудиенция
Ладин не спал всю ночь.
Сначала метался по казарме, как раненый пес, потом сидел на койке, уставившись в стену, а под утро и вовсе не выдержал — вскочил, оделся и помчался к дяде, будто сам Хвенья гнал его в спину.
То, что случилось в доме Айви Шторм, не укладывалось в голове.
Ладин не был трусом. Во всяком случае, сам он так о себе думал. Не первый раз девица ломалась, не первый раз приходилось быть настойчивым. В провинции хористки Терины, вдовы, трактирные служанки и просто скучающие жены местных торговцев куда быстрее понимали, что красивому, крепкому курсанту военной школы не отказывают. А если и отказывают, то не слишком долго. Так устроен мир. Мужчина берет, женщина позволяет. Иногда сразу, иногда после уговоров.
Но вчера все было не так.
Вчера его вышвырнули из дома, даже не коснувшись.
Он до сих пор помнил, как тело само отлетело к шкафу. Как в ушах зазвенел ее голос. Как каждая мышца будто налилась свинцом, а внутри все сжалось от такого ужаса, какого Ладин не испытывал даже в детстве, когда на его глазах волки загрызли старую кормилицу. Айви не ударила его, не закричала, не позвала стражу. Просто сказала: «Назад». Потом — «Уходи». И он ушел.
Нет. Не ушел.
Сбежал.
И чем дольше Ладин вспоминал эту сцену, тем сильнее убеждал себя: дело не в нем. Не в испуге, не в вине, не в том, что он перегнул. Дело было в ней. В этой проклятой девке с волосами цвета заката и языком острее ножа.
Ведьма.
Только ведьма могла заставить мужчину дрожать от одного слова.
Первосвященник Дамир уже встал. Он сидел за столом в своих покоях при малом храме и завтракал так чинно, будто не жил на свете, а служил примером благочестия. Белоснежная ряса без единой складки, темная борода тщательно расчесана, на пальцах тяжелые перстни с символом Хвенья. Перед ним стояли мед, мягкий сыр, хлеб, миска с фруктами и кувшин подогретого вина со специями. Ладин, ворвавшийся без доклада, в эту картину не вписывался.
— Ты похож на человека, которого ночью либо избили, либо обокрали, — заметил Дамир, не поднимая глаз от тарелки. — Надеюсь, второе. Первое было бы позором для нашей семьи.
— Меня околдовали, — выпалил Ладин.
Первосвященник медленно отложил нож, поднял на племянника тяжелый взгляд и вздохнул так, словно Хвенья в очередной раз испытывал его терпение на прочность.
— Опять женщина?
— Не женщина. Послушница Терины.
— А, — протянул Дамир с таким видом, будто это все объясняло. — Тогда неудивительно, что ты пришел с таким лицом. Полагаю, не сошлись в цене?
— Дядя!
— Что? — он промокнул губы салфеткой и только теперь посмотрел на Ладина внимательнее. — Ты сам пришел ко мне на рассвете с безумными глазами. Я имею право предположить худшее. Садись и говори внятно.