Страх.
Не тревогу. Не раздражение. Не злость, а настоящий страх.
— Что за неприятности? - Айви дергала его за рукав, пытаясь добиться подробностей.
Кир посмотрел в пустую галерею, где уже исчезла темная фигура жреца, и сжал челюсть так, что на скулах проступили резкие тени.
— Разрушенный храм покажется нам мелочью…
Глава 12. Старший
Айви не сразу поняла, как вообще дошла до своих покоев.
Коридоры дворца тянулись один за другим: одинаково светлые, одинаково тихие, одинаково чужие. Под ногами мягко пружинил ковер, за высокими окнами полыхал полдень, где-то вдалеке звенела посуда и смеялись люди, словно в этом мире не было ни расколотого божественного лика, ни первосвященников, готовых упрятать ее в подвал, ни странного жреца, от одного взгляда на которого Кир побледнел так, будто увидел не человека, а собственную смерть.
Камердинер открыл перед ними дверь, поклонился и исчез так тихо, будто растворился в стенах.
Покои оказались просторными, светлыми и слишком красивыми для клетки. Узкие окна выходили в сад, на низком столике уже ждали кувшин с водой, фрукты и чашка с чем-то дымящимся, пахнущим мятой и медом. У стены стояла ширма, за ней угадывалась ванная ниша. На спинке кресла лежал тонкий плед.
Айви остановилась посреди комнаты.
Кир закрыл дверь.
Он скользнул взглядом по окнам, по второй двери в смежную комнату, по камину, по тяжелым шторам. Слишком быстро. Слишком привычно. Как будто не в гостевые покои вошел, а оценивал место, из которого в случае чего придется выводить ее силой.
— Ненавижу дворец, — сказала она устало.
— Ты уже говорила, — отозвался он.
Голос звучал почти ровно, но Айви слишком хорошо запомнила его лицо в галерее, чтобы поверить этому спокойствию.
— А ты так и не ответил мне, кто это был.
Кир промолчал.
Он подошел к окну, отдернул край шторы ровно настолько, чтобы увидеть двор, и тут же отпустил ткань. Потом обернулся.
В обычный день Айви, наверное, разозлилась бы. Сейчас злость смешивалась с усталостью и липким страхом, который так и не ушел после аудиенции.
— Кир.
— Тебе надо отдохнуть, — сказал он.
— Не переводи разговор.
— Айви.
— Нет, — она шагнула к нему, сама не понимая, откуда взялись силы. — Не смей опять делать это. Не смей смотреть на меня так, будто я маленькая и мне лучше не знать. Во дворце какой-то жрец просто кивнул тебе, и ты побелел так, словно храм обрушился второй раз. Кто. Это. Был?
Он стиснул челюсть.
В солнечном свете лицо у него казалось слишком спокойным, почти бесстрастным, но Айви видела, как напряжены плечи, как неподвижно лежат вдоль тела руки. Так замирают хищники перед прыжком — или перед ударом, который еще нельзя отразить.