Пламя дрогнуло. Хватка Хаила ослабла.
— Нет, — прогромыхал он.
Айви продолжала петь.
Статуя Хвенья за ее спиной затряслась. По камню побежали трещины. Сначала тонкие, потом глубокие. Из них вырвался не огонь, а золотой свет.
Розы на холме раскрылись разом. Все до единой.
Белые лепестки взлетели в небо и закружились вокруг вершины, смешиваясь с огнем, пеплом и кровью. Толпа внизу закричала. Колокола ударили на всех звонницах разом. Земля под холмом дрогнула.
Хаил сжал Айви сильнее.
— Замолчи!
Она пела.
Его огонь пожирал ее платье и кожу, но больше не мог добраться внутрь. Песня стояла между ними — живая, огромная, не принадлежавшая ни храму, ни Хвенья, ни самому Хаилу.
Кир открыл глаза. Мир плыл в дыму.
Он видел Хаила — гигантского, огненного, прижавшего Айви к статуе. Видел, как горит ее платье. Как темнеет кожа на руках и лице. Как камень за ее спиной раскалывается золотым светом.
Но Айви не кричала. Она пела.
Ее голос проходил сквозь огонь, входил под обугленную кожу Кира, касался того места, где еще оставались крылья.
Нефилим попытался подняться и не смог.
Пахло жженой кровью и перьями. Розовые лепестки падали на лицо и мгновенно превращались в пепел.
Последнее, что увидел Кир, прежде чем темнота забрала его, — лицо Айви среди пламени.
Она смотрела прямо на него и продолжала петь.
Глава 18. Свободен
Тигвину снова снилась Кохани.
Во сне она была прежней. Теплой. Живой. С растрепанными волосами и усталой улыбкой женщины, которая всю ночь помогала раненым и все равно находила силы смеяться над его упрямством.
Она стояла у дверей госпиталя и протягивала к нему руки.
Тигвин шел к ней.
Но сколько бы он ни шагал, расстояние не сокращалось.
— Подожди, — просил он.
Кохани улыбалась, кивала, но за ее спиной уже поднимался огонь.
— Я пришел, — говорил Тигвин. — Слышишь? Я вернулся за тобой.
Она что-то отвечала, но он не разбирал слов. Пламя становилось выше, окружало госпиталь, пожирало белые стены и деревянную крышу. Тигвин бежал, проваливаясь ногами в пепел, но Кохани оставалась далеко.
Потом на ее месте появилась Айви.
Босая, в белом платье, с розой в окровавленной руке.
— Отец, — позвала она.
Тигвин рванул вперед. Между ними выросла каменная стена.
Он ударил в нее плечом, потом кулаками. Кожа на костяшках лопнула, кровь потекла по камню, но стена не сдвинулась. Она вспыхнула красным пламенем.
— Айви! - закричал Тигвин.
Тигвин проснулся с ее именем на губах.
Несколько мгновений он не понимал, где находится.
В камере было темно. Только из узкого окна под потолком падала серая полоса света, разрезая стену и край деревянной койки. Воздух пах сыростью и плесенью. Тигвин лежал поверх тонкого одеяла. Руки все еще болели после вчерашней попытки выбить дверь. Костяшки распухли, на коже запеклась кровь.