Сколько времени прошло?
Ночь?
День?
Он потерял счет после того, как стражники перестали отвечать на вопросы. Сначала за стенами слышались колокола. Потом крики. Потом что-то ударило так сильно, что пыль посыпалась с потолка, а каменный пол дрогнул под койкой.
После этого наступила тишина.
Тигвин сел и понял, что в камере он не один.
В дальнем углу, там, куда не доходил свет из окна, сидел кто-то.
Тигвин вскочил. Рука привычно метнулась к поясу, но меча не было. Пальцы сомкнулись на пустоте.
— Кто здесь?
Ответа не последовало. Тигвин подался вперед и почувствовал запах.
Дым. Жженая ткань. Что-то сладковатое и тяжелое, от чего желудок мгновенно сжался.
Так пахло на войне.
Так пахло, когда он пришел за Кохани.
— Выходи на свет, — приказал Тигвин.
Человек в углу поднял голову.
— Прости меня, старый друг.
Он узнал голос не сразу. Слишком хриплый. Слишком слабый. Будто каждое слово царапало обожженное горло.
Потом фигура подалась вперед, и серый свет упал на лицо.
Кирсан.
Только совсем не тот, которого Тигвин видел в покоях Айви или в тронном зале.
Белые волосы обгорели почти до корней. То, что осталось, слиплось от сажи и крови и казалось серым, местами черным. Одна бровь была опалена. На щеке темнел ожог, уходивший под ворот разорванной рубашки. Одежда превратилась в лохмотья, словно Кир прошел сквозь ад и только чудом не остался там.
Запах шел от него. От одежды, от волос, от кожи.
Тигвин сглотнул и спросил:
— Откуда ты здесь?
Кир смотрел на него молча.
— Как ты прошел? — Тигвин оглянулся на тяжелую дверь. Засов находился снаружи. В коридоре стояла стража. — Что происходит? Сколько времени прошло? Ритуал окончен?
Кир опустил глаза.
И вот тогда Тигвин увидел главное.
Не ожоги. Не кровь. Не почерневшие волосы.
Скорбь.
Она была настолько глубокой, что все остальное перестало иметь значение.
— Где Айви? — спросил он.
Кир закрыл глаза.
— Где моя дочь?
— Тиг...
Имя прозвучало тихо и слишком знакомо.
Так его называли только те, кто знал много лет назад. До столицы. До звания Главного Стража.
Тигвин смотрел на обожженное лицо и вдруг увидел за ним другое.
Белые волосы. Молодые глаза. Старого сослуживца, с которым делил дорогу, воду и редкие часы сна на проклятом материке. Человека, чей «сын» никогда не существовал, потому что все это время перед ним стоял он сам — неизменившийся, нечеловеческий, спрятавшийся за удобной ложью.
Правда ударила коротко и почти безболезненно.
В другой день она бы потрясла его. Сейчас ему было все равно. Сегодня Тигвин хотел знать одно.
— Где Айви?
Кир поднялся с трудом, держась ладонью за стену. Его тело качнулось, и Тигвин машинально рванул к нему, но Кир удержался.