Айви посмотрела на нож. Белая нить на рукояти была чистой, яркой. Пока что.
— Беги, — хрипел Кир. — Не думай обо мне. Спускайся. Толпа увидит тебя. Король не позволит ему...
Хаил снова сжал его горло.
Кир дернулся, запрокинул голову. Крылья ударились о землю, и по серебряным перьям пробежали трещины света.
Айви не могла смотреть на его страдания. И бежать тоже не могла. Она наклонилась, и ее пальцы сомкнулись вокруг рукояти ножа.
— Нет, — выдохнул Кир.
Лезвие блеснуло, отражая серебряный свет.
Хаил довольно улыбнулся.
— Вот так. Я привел тебя туда, где твоя кровь спасет твою душу. Хвенья примет смиренную дочь, простит ошибки. Ты постигнешь его благодать.
Айви посмотрела на Кира: на его окровавленные губы, на серебряные крылья, распластанные по камню. В его глазах полыхали ярость и ужас.
Он обещал встретить ее на холме.
И встретил.
Сдержал слово.
Теперь очередь была за ней.
Айви улыбнулась своему любимому нефилиму.
Ее сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в висках.
— Я люблю тебя, — сказала она.
Кира сковал ужас.
— Айви, нет, - успел заорать он, захлебываясь кровью, что пошла горлом.
Она шагнула вперед и всадила нож в сердце Хаила.
- Встретиться с твоим богом я не тороплюсь, - проговорила Айви со злой усмешкой.
Лезвие вошло пугающе легко. Будто человеческая плоть Хаила была последним слоем личины.
Хаил завис над землей. Его пальцы разжались.
Кир рухнул на камень, жадно втягивая воздух.
Айви все еще держала нож обеими руками. Рукоять упиралась в ладони, острие исчезло в груди старшего нефилима почти полностью. Между ее пальцами проступил свет.
Не кровь, а огонь.
Золотое пламя потекло из раны Хаила, обвило клинок и заползло на руки Айви. Она отшатнулась, выпуская оружие.
Хаил опустил взгляд на собственную грудь и поднял глаза.
В них не было боли, только ярость и восторг.
— Ошибка, — сказал он.
Человеческое лицо треснуло. Тонкая линия света прошла от лба к подбородку. Затем еще одна — через щеку, шею, руки. Кожа разломилась золотыми швами, будто тело Мигеля оказалось лишь каменной оболочкой, внутри которой слишком долго держали солнце.
Мантия вспыхнула.
Не загорелась — превратилась в огонь.
Хаил расправил плечи, и за его спиной раскрылись крылья.
Огромные. Огненные. Не похожие на невесомые серебристые крылья Кира. Каждое перо было выковано из пламени и раскаленного металла. Они закрыли половину неба, отбрасывая на статую Хвенья дрожащие алые тени.
Хаил вырос, сравнявшись с каменным отцом.
Теперь над Айви возвышался воин, сложенный из света, жара и божественного гнева. Его лицо стало прекрасным до ужаса — нечеловеческим, безжалостным, сияющим. Там, где нож пронзил грудь, горело белое пламя.