Он наблюдал бы за ней, упиваясь видениями.
И не было бы их слияния. Не пробудились бы ее силы. Тигвин унес бы в могилу историю о Кахани.
- Кирсан, - позвала его Айви, выдыхая в губы нефилима. - Наставник пришел за тобой. Не за мной. Так ведь?
Кир зажмурился, прижался к ее лбу своим. Он молчал мучительно долго, но все же ответил.
- Я не знаю.
После такого ответа ей стало по-настоящему не по себе.
Не потому, что она вдруг осознала присутствие в чудовищного наставника из прошлого. А потому, что Кир, который еще час назад стоял перед королем и первосвященниками так, будто сам мог разогнать их одним словом, сейчас говорил с осторожностью, почти похожей на старую боль.
Айви открыла рот, собираясь спросить еще что-то, но в дверь постучали.
Три коротких удара.
Кир отшатнулся от Айви, мгновенно оказался у двери. Словно невидимая сила выдернула его из ее объятий.
Кир повернул голову так быстро, будто ждал именно этого.
— Не открывай, — сказал он тихо.
Айви вскинула брови.
— А если это отец?
— Это не он.
Стук повторился.
На этот раз за дверью послышался спокойный голос камердинера:
— Госпожа Айви, к вам жрец. Он утверждает, что Его Величество позволил ему осмотреть вас после вчерашней службы.
Кир закрыл глаза на долю секунды.
Вот и все.
Айви почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Сказать, что вы отдыхаете? — спросил камердинер из-за двери.
Кир уже смотрел на нее.
Нет, не смотрел — предупреждал.
Не впускай.
Не надо.
Айви сама не поняла, почему в следующую секунду сказала:
— Пусть войдет.
Если бы он попытался спорить, она, наверное, уступила бы. Но Кир только отступил на шаг, и именно это молчаливое согласие напугало ее сильнее любых возражений.
Дверь открылась.
Жрец, которого они видели в галерее, вошел так уверенно, словно не врывался в чужую жизнь, а действительно пришел справиться о здоровье после тяжелой службы. Темная дорожная мантия, светлая перевязь на рукаве, никаких драгоценностей, никаких знаков высокого сана. Лицо — слишком обычное, чтобы запомниться с первого взгляда, и слишком собранное, чтобы принять его за рядового служителя храма.
Он поклонился Айви.
— Госпожа Шторм. Прошу простить за вторжение. Я не отнял бы у вас покой после такого утра, если бы обстоятельства позволяли ждать.
Голос у него был низкий, ровный. К нему хотелось прислушиваться и почему-то отвечать тише.
— Вы...? — Айви вопросительно посмотрела на него.
— Мигель, — сказал жрец. — Я прибыл в столицу этой ночью и имел неосторожность сразу попасть в самую гущу ваших неприятностей.
Айви глянула на Кира. Он так и стоял у двери, сложив на груди руки. Словно каменный страж или памятник невозмутимости.