Сам Король благоволил своему стражу и частенько намекал на дам, которые с удовольствием скрасили бы его ночи и дни. Но Главный Страж всегда отшучивался или вовсе игнорировал эти намеки.
Поговаривали, что войны сделали его суровым и научили жить без женщин. И только дочь знала, что отец просто не может смириться с кончиной жены.
- Я же говорил, Айви. Она не умерла. Просто ушла. Ее позвал Хвенья.
Айви вздохнула. С детства отец говорил ей эти слова. Со временем она смирилась с мыслью о смерти матери, но Тигвин продолжал настаивать на версии с вознесением к верховному богу. Айви полагала, что таким образом отец справляется с потерей. Наверно, он очень ее любил. Но сегодня она хотела знать больше.
Заинтересовался словами Тигвина и незримый Кирсан.
О матери Айви в доме Штормов говорили так редко, что он впервые слышал упоминания о ней. И не только здесь – вообще. Обычно жизнь знати, вельмож и приближенных короля обсуждалась всеми и вся.
Кир слышал много историй, пока воевал или в храме. Он был бы рад не знать этого, но слухи и сплетни просачивались сквозь стены, как воздух. Фаворитки короля, измены герцогов и тайные связи фрейлин. Но вот о жене Тигвина никто никогда ничего не говорил. Молчал и он.
Словно и не было у Айви матери. Казалось, ее никто не знал и никогда не видел.
- Какая она была, па?
Айви знала, что прямые вопросы останутся без ответа, поэтому решила схитрить. Отец улыбнулся, глядя в стену позади дочери невидящим взглядом.
- Добрая, веселая, очень красивая. И болтушка, как ты.
Тигвин рассмеялся, щелкнул дочь по носу, а потом стал очень серьезным.
- Ты сегодня особенно сильно на нее похожа. Светишься…
- Мама светилась?
- Конечно, мы ведь были влюблены. Влюбленные всегда светятся.
- Ой, па… - Айви тут же поняла, куда клонит отец.
- Говорят, ты вчера ушла из Храма с юношей. В нем дело?
- Дело? Нет никакого дела, - оправдывалась дочь изо всех сил. - что ты напридумывал?
- Я мог бы рассказать, что напридумывала молва, но…
- Но ты выше этого, и я тебе благодарна.
- Не стоит, - улыбнулся страж в бороду. - Это я буду благодарен и счастлив, если ты снова откроешь свое сердце для любви.
- Мое сердце открыто для песен, па.
- Твоему сердцу этого мало, милая. И ты светишься.
Он посмотрел на нее так, словно знал, чем дочь занималась ночью. Даже Киру стало не по себе от проницательности Тигвина.
«Он всего лишь человек. Он не может знать», - уговорил себя нефилим.
Однако странные разговоры о матери и, собственно, сама Айви не давали Киру покоя. Он вознамерился выяснить тайну происхождения хористки.