— Именно, — подхватил Улар. — Столица расколота. И все это из-за одной девчонки, которой следовало бы давно ответить перед богом за то, что натворила.
Тигвин шагнул вперед.
— Осторожнее в выражениях, первосвященник.
— Я выбираю их очень осторожно, Командор. В отличие от вашей дочери.
— Моя дочь не связана с разрушением храмов.
— Очень спорно, — огрызнулся Улар. — Может, в ней говорит не Терина, а нечто совсем иное? Может, мы все уже слишком долго закрываем глаза на очевидное?
— Очевидное? — тихо повторил Аполонет, потирая висок. — Очевидно пока только то, что город готов взбеситься от любого слуха, а храм подливает масла в огонь вместо того, чтобы его тушить.
— Храм требует правды.
— Нет, Храм требует крови, — отрезал Тигвин.
В зале поднялся шум.
Кто-то заговорил о волнениях в казармах. Кто-то — о том, что часть стражи отказывается идти к главному храму, опасаясь толпы. Один из советников торопливо сообщил, что на утренней службе прихожане действительно начали уходить, не увидев в хоре Айви, и теперь возле церковных ворот собрались уже не десятки — сотни людей.
Аполонет слушал все это с лицом человека, который отлично понимает: любое решение сейчас будет плохим.
Если он отдаст Айви храму, половина двора сочтет это слабостью, а Тигвин, возможно, вообще перестанет ему служить.
Если встанет на ее сторону открыто — первосвященники разнесут по стране слух о Короле, который покрывает ведьму.
Если попытается тянуть время — город сам решит все за него. Выпускать на волю толпу он точно не станет. Толпа сметет и храм, и дворец, оставив после себя только хаос и выжженную землю.
— Нельзя идти на поводу у фанатиков, — сказал Король. — Но и делать вид, что ничего не происходит, я не могу.
— Тогда дайте церкви то, чего она требует, — произнес Улар. — Публичный суд. Божий суд.
— Нет, — сразу сказал Тигвин.
Он изменился в лице, уже догадываясь, куда клонит Улар.
— Командор Шторм, вы смеете отвечать за Короля? Или за богов? — ехидно поинтересовался первосвященник.
Аполонет нахмурился. Ему тоже не нравился пыл Главного Стража.
— Я собираюсь отвечать за свою дочь, — проговорил Тигвин упрямо.
— Мы не можем знать, кто говорит через нее теперь, — произнес Улар. — Та ли это девочка, которую вы растили, или уже сосуд для чего-то иного.
Кир дернулся так быстро, что Айви едва заметно вздрогнула.
Но раньше него заговорил Мигель.
— Возможно, нам всем стоит умерить пыл и вспомнить, что в подобных случаях церковь уже сталкивалась с вещами куда более опасными, чем юная певчая.
Шум в зале стих.
Даже Улар обернулся к нему настороженно.