— Источник угрозы, — повторил Аполонет. — Вы говорите о дочери моего Главного Стража так, будто речь идет о бочке с горючим маслом.
— Если бочка с горючим маслом взрывается в главном храме столицы, я тоже предпочел бы не держать ее посреди города, — невозмутимо отозвался Улар.
Айви вскинула глаза.
Тигвин рядом даже не шевельнулся, но воздух вокруг него словно стал жестче.
— Осторожнее, Улар, — тихо сказал он. — Вы сейчас говорите о моей дочери.
— Я говорю о том, что видел весь храм.
— Вы сами не понимаете, что видели.
— Именно поэтому и прошу передать ее под надзор тем, кто имеет дело с подобными вещами столетиями.
— Вы предлагаете запереть мою дочь в храме, пока вы будете решать, ведьма она или нет, — голос Тигвина звучал все так же ровно, но Айви слишком хорошо знала этот тон. Еще немного — и кто-то останется без головы. — И называете это надзором?
— Я называю это осторожностью.
— А я — бредом.
— Довольно, — спокойно произнес Аполонет.
И оба замолчали.
Король сплел пальцы перед собой и перевел взгляд на Улара.
— Что именно вы требуете от Короны?
— Временной изоляции Айви Шторм, — немедленно ответил первосвященник. — Запрета на появление в храме, участия в любых службах и, до выяснения обстоятельств, передачи ее под совместный надзор короны и храма.
— Под чьим именно надзором? — уточнил Аполонет.
Улар замялся всего на долю секунды.
— Моим.
Аполонет чуть склонил голову набок.
— Разумеется, вашим.
В голосе не было ни насмешки, ни раздражения. Но у Айви отчего-то по спине побежали мурашки.
— Теперь ты, Тигвин, — сказал Король.
Тигвин шагнул вперед.
— Моя дочь вчера потеряла сознание прямо в храме, — произнес он. — К моменту, когда ее доставили домой, она едва держалась на ногах. Ночью ее осматривал лекарь. У Айви сильное истощение, жар и полное отсутствие сил на то, чтобы сознательно устраивать заговор против храма и короны. Она не меняла гимн намеренно. Не пыталась причинить вред присутствующим и, скорее всего, рухнула бы на пол прямо у алтаря.
— Вы хотите сказать, что все случившееся было простым обмороком? — спросил Улар.
— Я хочу сказать, что в вашем храме никто даже не попытался помочь девушке, пока она пела до потери сознания, — отрезал Тигвин. — Если уж говорить об ответственности, начать стоит с того, как храм довел до этого собственную хористку.
Айви невольно покосилась на Аполонета.
Тот слушал, не перебивая. Только взгляд у него становился все внимательнее.
— Вы были в храме? — спросил он вдруг у лекаря.
Тот выступил вперед и поклонился.
— Нет, Ваше Величество. Но ночью я осматривал госпожу Айви по вашему приказу. У нее действительно был жар, сильное нервное истощение, спазмы в мышцах и признаки полного переутомления. В таком состоянии человек может не помнить часть происходившего и действовать не вполне осознанно.