— Не вполне осознанно, — повторил Улар с плохо скрытым раздражением. — Это не объясняет, почему лик Хвенья раскололся.
— А вы можете объяснить? — очень вежливо поинтересовался Аполонет.
Первосвященник сжал губы.
— Нет, Ваше Величество. Но...
— Вот именно. Не можете.
Он сказал это тихо, но слова прозвучали как удар.
— Айви, — король впервые обратился к ней напрямую. — Подними голову.
Она послушалась.
Аполонет смотрел на нее так, как, наверное, смотрел на карты перед сражением — пытаясь понять, где слабое место, где ложь, где тот ход, который еще можно просчитать.
— Расскажи, что помнишь о вчерашней службе.
Айви медленно вдохнула.
— Я вышла к алтарю как обычно, — сказала она. — Начала петь. Первые строфы помню хорошо. Потом... стало тяжело дышать. Как будто в храме вдруг стало очень жарко. У меня закружилась голова. Я помню лица людей в первом ряду, свечи, музыку. А потом все как будто поплыло.
— Ты изменила текст хвалы сознательно?
— Нет.
— Помнишь, что говорили прихожане?
— Нет.
Это было не совсем правдой. Она помнила обрывки. Чужие голоса, хриплый смех, чье-то отчаянное «только не говорите жене». Но этого было слишком мало, чтобы складываться в цельную картину, и слишком много, чтобы рассказывать вслух.
— Ты помнишь момент, когда раскололся лик?
— Нет, Ваше Величество.
Аполонет не сводил с нее глаз.
— Что ты помнишь последним?
Айви замялась. Кир едва заметно переступил с ноги на ногу у нее за спиной.
— Песню, — сказала она наконец. — И то, что в какой-то момент мне стало страшно.
— Почему?
— Потому что я боялась сломать хор. Боялась подвести прихожан и Храм.
Тишина в зале стала вязкой.
Улар тут же подался вперед.
— Вот видите, Ваше Величество. Она сама признает, что боится Храма. Боится гнева божьего. Без сомнения, она одержима!
— Я пока вижу только девушку, которая не до конца понимает, что с ней произошло, — перебил Аполонет. — Уверен, многие прихожане чувствуют то же самое. Они тоже все одержимы?
Первосвященник осекся.
Айви не успела даже выдохнуть, когда из левого ряда раздался голос Ладина.
— Ваше Величество, позвольте мне сказать.
Вот теперь Аполонет повернулся к нему.
— Говори.
Ладин шагнул вперед. Свет из окна упал на его лицо, и Айви увидела, как плохо он выглядит. Серое лицо, лихорадочный блеск в глазах, слишком крепко стиснутые руки. Он был похож не на человека, который пришел свидетельствовать, а на человека, который слишком долго сдерживал что-то внутри и вот-вот сорвется.
— Хористка лжет. Вчерашняя служба не была простой случайностью. Странности вокруг нее происходят не впервые. Это ведьмина суть лезет наружу.