— Хочу тебя. Весь.

Она взяла в рот. Медленно, глубоко, смакуя каждый миллиметр. Он застонал, схватившись за край парты.

— Господи, — выдохнул он. — Марина…

Она работала языком, руками, ускоряя темп. Он был уже на грани — она чувствовала по напряжению мышц, по дрожи, по дыханию.

— Стой, — прошептал он. — Стой. Я хочу в тебя.

Она поднялась. Он развернул ее, усадил на парту. Задрал юбку, стянул колготки вместе с трусами.

— Холодно, — выдохнула она.

— Сейчас согреюсь.

Он вошел сразу. Глубоко, сильно, до упора. Она вцепилась в край парты, запрокинула голову.

— Тихо, — напомнил он. — Шторы тонкие.

— А мне плевать.

— Потом будет плевать. А сейчас — тихо.

Он двигался медленно, но жестко. Каждый толчок — в самую глубину, до искр из глаз. Она кусала губы, мычала, сжималась вокруг него.

— Смотри на меня, — попросил он.

Она открыла глаза.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Помни это всегда. Что бы ни случилось.

— Помню.

— Никогда не сомневайся.

— Не буду.

— Кончи для меня.

Она кончила — без крика, просто выдохнув ему в плечо, содрогаясь всем телом. Он кончил следом, уткнувшись лицом в ее шею, тяжело дыша.

Они сидели обнявшись на парте, посреди пустой аудитории, и молчали.

— Охренеть, — сказала она наконец.

— Согласен.

— Я люблю тебя.

— Знаю.

— И боюсь.

— Знаю.

— И ничего не могу с этим сделать.

— И не надо. Просто будь со мной.

Она кивнула.

— Леш, а что мы скажем декану?

— Правду.

— Какую?

— Что я люблю тебя. Что это не мимолетная интрижка. Что я готов на все.

— Тебя отчислят.

— Не отчислят. Я буду стоять на своем.

— А если меня уволят?

— Значит, уедем в другой город. Начнем все сначала.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

Она посмотрела на него. В его глазах не было ни тени сомнения.

— Ты невероятный, — сказала она.

— Нет. Просто люблю.

Она поцеловала его.

Они привели себя в порядок, оделись, поправили шторы, стерли следы с парты.

— Я пойду первый, — сказал он. — Ты через пять минут.

— Хорошо.

Он подошел, поцеловал ее в лоб.

— Вечером приду.

— Жду.

Он вышел.

Она осталась одна. Села за парту, ту самую, на которой они только что были, и закрыла глаза.

Пахло сексом, потом и счастьем.

В коридоре зашумели — перемена кончилась, студенты расходились по аудиториям.

Она встала, поправила юбку, вышла.

Никто не обратил внимания.

В пять вечера, когда она уже собиралась домой, в дверь преподавательской постучали.

— Войдите.

Вошел Леша. С сумкой, с каким-то пакетом, с виноватым лицом.

— Ты чего? — удивилась она. — Мы же договорились дома.

— Я знаю. Но я не мог ждать. — Он подошел, поставил пакет на стол. — Это тебе.

— Что это?

— Открой.

Она открыла. В пакете лежали десять пар колготок. Разных — черные, бежевые, в сетку, даже одни красные.