— Дождь сильный, — сказала она.
— Значит, у нас много времени.
— Наглый.
— Твой.
Она поцеловала его.
Они просидели в машине до вечера.
Говорили ни о чем, слушали музыку по радио, ели припасенные им бутерброды. Он рассказывал про детство, про то, как рос без отца, как мать работала на двух работах, как он поступил в политех, но бросил, потому что понял — не его.
— А почему на социологию перевелся? — спросила она.
— Из-за тебя.
— Врешь.
— Честно. Я твою статью случайно нашел, когда курсовую писал по экономике. Про социальное неравенство. И залип. Решил — хочу у этого человека учиться.
— И перевелся?
— Да. Год убил на подготовку, документы, переводы. Но пришел.
Она смотрела на него и не верила.
— Ты серьезно? Из-за статьи?
— Из-за статьи. И из-за фото на сайте кафедры, если честно. Ты там в очках и с очень серьезным лицом. Я подумал: эта женщина знает что-то, чего не знаю я.
Она засмеялась.
— Идиот.
— Идиот, но твой.
— А если бы я оказалась стервой?
— Ты и есть стерва. — Он поцеловал ее в нос. — Но я люблю.
— За что?
— За все. За то, как морщишь лоб, когда злишься. За то, как пахнешь. За то, что ночью прижимаешься во сне и бормочешь что-то. За то, что со мной.
Она молчала. Смотрела на его профиль в свете уличных фонарей, которые уже зажглись.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она. — За все. И даже за то, что ты невыносимый.
— Я знаю
— Наглый.
— Твой.
Дождь кончился. На стеклах остались только капли, в которых отражались огни.
— Надо ехать, — сказала она. — У меня завтра две пары, готовиться надо.
— Отвезу.
Он завел машину. Мотор зачихал, но завелся.
— Развалюха, — сказала она.
— Зато своя. Вернее, Димкина.
— Спасибо Димке.
— Скажу.
Они выехали со двора, влились в вечерний поток. Она смотрела в окно на мокрые улицы, на людей с зонтами, на витрины магазинов.
— Леш, — сказала вдруг.
— М?
— Ты не жалеешь?
— О чем?
— Обо мне. О том, что связался. Что приходится прятаться. Что я старая.
— Марин.
— Что?
— Заткнись.
Она усмехнулась.
— Я серьезно.
— И я серьезно. Если ты еще раз спросишь, жалею ли я — я выйду из машины и пойду пешком.
— Врешь, не выйдешь.
— Выйду. И будешь потом бежать за мной по лужам.
— Романтик.
— Реалист.
Он остановился у ее подъезда. Повернулся к ней.
— Слушай. И запомни. Я никогда не жалел ни об одном дне с тобой. Ни об одной секунде. Ты — лучшее, что со мной было. Поняла?
— Поняла.
— Тогда иди. И выспись. А завтра вечером я приду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она вышла из машины, захлопнула дверь. Он опустил стекло.
— Марин!
— Что?
— Я тебя люблю.
Она улыбнулась.
— Я знаю.
И пошла к подъезду, чувствуя его взгляд спиной.