— Мессир, хорошо, что я вас застал! Я с докладом!

— Рассказывай!

Парнишка подбоченился, вид у него был крайне деловой.

— Вчера весь вечер туда-сюда ездили всадники. Кто-то приезжал, кто-то уезжал. Все при оружии, морды мрачные. Но хозяин дома и большой господин оставались внутри. Мы с Хорьком следили по очереди, ни на минуту не упускали ворота из вида. Скажу вам так, мессир, они что-то явно затевают! Сегодня с утра то же самое, но теперь в основном люди приезжают. Дом у них большой и двор просторный. Там уже, наверное, пятьдесят лошадей…

Готовятся, значит. Хорошо, что Рошфор предупрежден. Впрочем, уверен, что он узнал все и без меня. Вряд ли я являлся его единственным источником сведений о де Пьемоне и прочих заговорщиках. А раз он предупрежден, то и кардинал в курсе происходящего. Что же, подождем развития событий. До беседы Медичи с королем все зависнет в режиме ожидания, а вот потом произойдет главное действие.

— Молодец, хвалю за службу! Следите за домом дальше, если что-то начнется, сразу с докладом ко мне. Я отправляюсь слушать мессу в Нотр-Дам, до полудня застанете меня там. Но в любом случае, пусть один из вас ищет меня, а второй продолжает наблюдение, — я вытащил из кошелька несколько монет и бросил их мальчишке, тот подхватил их на лето, проверил на зуб — никому не доверяет! — кивнул, подтверждая, что оплата принята и умчался в обратном направлении.

До собора парижской Богоматери я добрался минут за сорок, прибыв на место еще до начала мессы. Через мост Нотр-Дам одна за другой прибывали кареты, ехали верховые, слуги несли портшезы, кто-то, как я, шел пешком мимо домишек и лавчонок, выстроенных по обе стороны моста, — все спешили занять места на лавках, сообразно рангам и титулам. Воскресная месса пользовалась большой популярностью, и даже сам король частенько посещал ее.

Сегодня ни король, ни Анна Австрийская не явились. Я заметил множество желто-синих ливрей слуг Гастона Орлеанского, но не увидел желто-красных значков и ливрей слуг герцога Ришелье. Кажется, Месье решил выслужиться перед Богом в преддверии начала заговора, дабы испросить для себя удачу.

Но меня больше заботили гвардейцы, обеспечивающие охрану мероприятию. Лишь бы не встретить моего «друга» Пикару, сейчас для этого самый неподходящий момент. Мне не нужны неприятности. Я планировал тихонечко отсидеться в уголке, прослушать проповедь и, конечно, увидеть еще раз ее, девушку со старого портрета.

Я не знал ее имени, только инициалы на случайно или специально оброненном на платке — «R» и «L».

Прежде я несколько раз бывал в Нотр-Дам-де-Пари, еще до знаменитого пожара, и, конечно, был им впечатлен, но не столько самим обликом готического собора, сколько его почти тысячелетней историей, и тем символом, который он собой олицетворял.