Тевтонец лишь тяжело вздохнул, начав молиться в полголоса, и поехал за нами.
Глава 16
Мы ехали сквозь толпу, как нож проходит сквозь масло. Люди стремительно расступались перед нами, боясь попасть под копыта лошадей.
— Остановить казнь! — еще издали заорал д’Артаньян таким грозным голосом, что человек, тащивший факел к столбу, невольно замер на месте.
Мы подъехали к помосту, всем своим видом демонстрируя грозную готовность доказать любые свои слова действием. Народ это чувствовал на интуитивном уровне. Такое всегда чувствуется.
— По какому праву? — вперед выступил давешний священник. Выглядел он не ахти: круги под глазами, сальные волосы, дрожащие руки. Явный любитель выпить.
— Сжечь бы этот чертов городок со всеми его обитателями! — негромко пробормотал себе под нос д’Артаньян, хищно оскалившись, и только я его услышал.
Господи, кажется, мы породили маньяка-поджигателя!
Я сделал гасконцу знак замолкнуть, пока тот не ляпнул вслух нечто, что будет уже не исправить, и произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал одновременно внушительно и слегка пренебрежительно:
— Именем Его Высокопреосвященства кардинала Ришелье!
— Но… — священник слегка потерялся, — откуда Его Высокопреосвященство знает о нашей ситуации?
— Его Высокопреосвященство знает все! — нахмурившись, сообщил я.
— Да-да, я нисколько не сомневался, — заволновался священник, пытаясь восстановить стройность мыслей, — все мы добрые католики и верные слуги церкви…
Народ вокруг пока безмолвствовал, пытаясь сообразить, что происходит. Я прекрасно знал, что любое мое неверно произнесенное слово может оказаться тем самым камешком, который пробьет плотину. И тогда уже ни пистоли, ни шпаги не помогут. Толпа нас просто сметет и затопчет. Ох уж этот д’Артаньян с его несгибаемым гасконским нравом и любовью к красивым женщинам. Я бы скорее послушал фон Ремера и проехал мимо. Хотя тевтонец, как мне показалось, попросту терпеть не мог ведьм. Может быть, у него были на то личные причины.
— Освободите эту женщину, мы забираем ее с собой. Она предстанет перед судом в Париже и будет казнена там!
В глазах ведьмы загорелась надежда. Но на помощь к священнику уже спешил один из тех богато одетых людей, явный представитель местной власти.
— Милостивые господа! Мое имя Томази, я — городской голова. Я нисколько не сомневаюсь в правах Его Высокопреосвященства, но не могли бы вы для начала назвать нам ваши имена, а так же предъявить бумаги, подтверждающие ваши слова. Хотелось бы видеть приказ, подписанный лично господином кардиналом. Для порядка, знаете ли! Исключительно для порядка!