Смерив местных представителей власти долгим взглядом, я достал из кармана расписку на двадцать тысяч ливров, выписанную мне кардиналом, и свернул ее таким образом, чтобы прочитать можно было лишь окончание фразы: «По моему приказу, Ришелье».

Помост был не слишком высоким — метра полтора, но мэру и священнику все равно пришлось слегка нагнуться, чтобы суметь прочитать текст записки.

— Надеюсь, вы узнаете почерк Его Высокопреосвященства? — снисходительно поинтересовался я.

— Однажды я удостоился чести быть принятым среди прочих… — путаясь в словах, невпопад взволнованно ответил священник и добавил, собравшись: — У меня сохранилось распоряжение о моем назначении в местную епархию. Руку кардинала опознаю.

— Так опознавайте!

Я водил распиской перед ними, не выпуская листок из рук. Священник шевелил губами, читая написанное, потом долго щурился, пытаясь разобрать автограф Ришелье, и, наконец, решительно заявил:

— Это писал господин кардинал собственной рукой! Я узнаю его почерк!

Мэр Томази недовольно покачал головой, явно ожидая иного результата экспертизы, но протестовать не стал. А вот народ, сообразивший, что представление отменяется, заволновался.

— Ведьму сюда! — коротко приказал я, и мне повиновались.

Кто-то подтолкнул девицу в спину, и она, едва не упав, сделала несколько шагов вперед, оказавшись на самом краю помоста.

Д’Артаньян одним движением сдернул ее с возвышения и бросил поперек седла прямо перед собой.

Недовольный гул начал переходить в откровенный ропот. Я не стал ждать, пока у местных жителей не выдержат нервы, и, приподнявшись в стременах, крикнул, обращаясь к собравшимся:

— Уважаемые горожане и гости города! Великий кардинал Ришелье требует от нас, его слуг, беспрекословного подчинения. Я с превеликим удовольствием позволил бы сжечь эту проклятую ведьму и порадовать вас, верных подданных благословенной Франции сим зрелищем. Однако я, шевалье де Ла Русс, вынужден забрать эту нечестивую особу и доставить ее в Париж, чтобы там, в мрачных застенках Бастилии, подвергнуть ее многочисленным пыткам и выяснить все подробности о кознях дьявола! Подобные случаи не должны повторяться! И мы положим им конец!

Люди слушали мою речь с недоверием и явным подозрением, но к непоправимым действиям пока не переходили. Нужно было поставить финальный аккорд.

— Ваш кошелек! — повернулся я к тевтонцу.

Он тут же вручил мне требуемое. Кошель был увесист и глухо позвякивал. Жалко было расставаться с деньгами, но жизнь дороже.

— Великий кардинал Ришелье всегда щедро платит за услуги! — продолжил я, стараясь охватить взглядом как можно больше людей. — А вы, друзья мои, несомненно оказали большую услугу церкви!