Мне показалось, или тональность толпы немного изменилась. Что же, закончим начатое.

— В этом кошельке триста пистолей! И все они ваши! Да здравствует кардинал Ришелье!

— Да здравствует кардинал! — подхватила толпа.

Легким движением фокусника я развязал завязки кошелька, и широким жестом бросил монеты веером в толпу.

Один из пистолей прямо на лету подхватил плюгавенький мужичок, тут же попробовал монету на зуб, и радостно заорал, заводя толпу:

— Это золото! Настоящее золото!

Про нас и ведьму тут же забыли. У людей нашлось дело поважнее. В мгновение ока толпа превратилась в свалку тел, где каждый пытался отыскать и урвать для себя монету-другую в пыли под ногами. Сделать это было непросто, одна за другой вспыхивали драки.

Кто-то уже вцепился соседу в волосы, пытаясь вырвать из его рук сверкающую монету, другой самозабвенно размахивал кулаками направо и налево, успев за короткий период свернуть пару челюстей, третий просто ползал на коленях в поисках золота.

Бабы визжали, дети плакали.

Самое время делать ноги. Проезд справа от помоста освободился, и мы, недолго думая, двинули испуганных лошадей вперед. Те и сами рады были покинуть это негостеприимное место.

Мэр Томази и безымянный священник безуспешно пытались навести порядок, но их никто не слушал.

Д’Артаньян быстрым движением подхватил один из тлеющих факелов, приготовленных для ведьмы, и кинул его на помост. Факел удачно попал прямо в связку сухого сена, которая тут же занялась.

Через секунду помост уже пылал ярким пламенем.

Но любоваться делом рук своих не было времени, мы пришпоривали лошадей, стараясь как можно быстрее убраться из этого городка.

Нам повезло, никто и не подумал организовать погоню, поэтому проскакав километра три и убедившись, что нас никто не преследует, я сделал знак остановиться на короткий привал.

Слева от дороги мелькнуло озерцо и мы повернули лошадей в ту сторону, через десять минут добравшись до места.

Ведьма, которая все это время так и висела кулем на лошади д’Артаньяна, обессилено свалилась на землю и долго лежала там, пытаясь отдышаться.

Ей никто не мешал.

Гасконец походя перерезал веревки, связывающие руки девушки, и занялся лошадьми, отведя их к воде и давая напиться. Фон Ремер помогал ему.

Я же нервно бродил по берегу озера, размышляя о дальнейших перспективах моих взаимоотношений с кардиналом Ришелье. Было ясно, что пока мы путешествуем, Его Высокопреосвященству уже успеют доложить о наших приключениях, и то, что мы совершили, прикрываясь его именем, вряд ли перевесит уже оказанные мною услуги. Кажется, о намечавшемся баронстве можно забыть, как и о покровительстве кардинала. Не думаю, что ему понравится подобное самовольство. Так же, возможно, придется распрощаться и с обещанными мне двадцатью тысячами. Думаю, к моменту нашего возвращения Ришелье уже аннулирует расписку. Жаль все же, что я не забрал деньги до отъезда.