— А не боитесь, что она вас проклянет, и мужское достоинство перестанет работать? — я слегка припугнул излишне ретивого тевтонца.

Тот надолго задумался и замолчал. Надеюсь, он придет к правильным выводам и отбросит свои притязания на ведьму.

Рыжая как раз умылась в озере, очистившись, насколько возможно, от грязи и помоев. А так же непонятно каким образом, но сумела прикрыть все выступающие сквозь дыры в платье оголенные части тела. Выглядела она на удивление свежо и бодро. Одно слово, ведьма!

— Милостивые господа, — тон у нее был ласковый, голос нежный, а во рту не хватало левого клыка, — позвольте поблагодарить вас за чудесное избавление от смерти и узнать ваши планы касательно моей дальнейшей судьбы! Правда ли, что вы отвезете меня в Париж на личный суд кардинала?

На прямо вопрос положен столь же откровенный ответ. Я долго не раздумывал над словами:

— Сударыня, никто вас в Париж не повезет. В данный момент мы направляемся в прямо противоположную сторону. Можете с этого момента считать себя свободной во всех отношениях, но я бы не советовал вам возвращаться в тот городок. Прекрасно понимаю, что в данную минуты вы крайне стеснены в средствах, поэтому вот вам десяток пистолей — на первое время хватит.

Я достал кошелек и отсчитал монеты, но ведьма приняла их без воодушевления. Перспектива остаться одной у озера ее не прельщала.

— А не могла бы я еще немного попутешествовать с вами. Я прекрасно езжу верхом, а у вас несколько заводных лошадей. Хотя бы до ближайшего крупного города, а там я избавлю вас от обузы в моем лице… Если желаете, могу отблагодарить вас прямо здесь и сейчас в том виде, в коем женщина может отблагодарить мужчину. Всех разом или каждого по отдельности!

Фон Ремер встрепенулся.

— Я же говорил!

Я остановил его взмахом руки.

— Сударыня, вы можете и дальше ехать с нами, но, как видите, на лошадях нет дамских седел. Что же по поводу вашего щедрого предложения, вынужден отказаться от лица всех. Мы не смогли проехать мимо вашей беды, и требовать за это награду было бы не по-мужски.

Ведьма нахмурилась, и я быстро добавил, примерно представляя, как работает женский разум:

— Не сочтите это за оскорбление! Вы прекрасны! Но это против законов чести…

Фон Ремер в очередной раз тяжело вздохнул, окончательно сообразив, что в этот раз ему ничего не обломится. Д’Артаньян же откровенно забавлялся, слушая наш разговор, но никак в него не вступая.

Черты лица ведьмы разгладились. Она впервые улыбнулась и присела в глубоком книксене.

— Меня зовут Лулу, и я с благодарностью принимаю ваше предложение, милостивый господин!