Глава 1. Вскрытие покажет
Страница 2 из 109
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1. Вскрытие покажет

Страница 2

— Сколько? — спросил Глушак.

— Часов двенадцать. Плюс-минус.

— Ты всегда говоришь «плюс-минус».

— Это потому что я честный. Нечестные говорят точно.

Я ощупал грудную клетку через сорочку. На спине, под левой лопаткой, сукно сюртука было разрезано. Маленькая дырочка, сантиметр, не больше. Края ровные. Вокруг тёмное пятно, которое вода не до конца отстирала.

— Не набухался он, — сказал я. — Его закололи. Со спины. Узким лезвием. А в воду уже потом.

Глушак выругался тихо и уважительно, как ругаются в церкви.

— Документы?

— Ноль. Ни паспорта, ни мобилы, ни ключей. Вот это только. — Он протянул мне два прозрачных пакета. — В жилетке было и в сюртуке.

В первом пакете лежали часы.

Карманные часы на серебряной цепочке, с крышкой. Серебро потемнело, но не от моря, а от времени. На крышке гравировка: вензель из двух букв, А и Л. Я открыл крышку через пакет. Белый эмалевый циферблат, римские цифры, тонкие стрелки. Ни фирмы, ни клейма. Только мелкая надпись по кругу, по-французски.

— «Le temps est un fleuve», — прочёл я. — Время — река.

— Ты чё, по-французски могёшь?

— Я могу по-латыни. Остальное угадываю. Смотри.

Секундная стрелка шла. Это само по себе было странно: часы, пролежавшие ночь в морской воде, обычно идут только в рекламе. Но странно было не это. Стрелка шла назад. Медленно, честно, щелчок за щелчком, против часовой.

— Сломались, — сказал Глушак.

— Сломанные часы стоят. Эти идут. Просто в другую сторону.

Во втором пакете был листок плотной бумаги размером с открытку, размокший по краям, но читаемый. Типографский бланк с виньеткой. Буквы с ятями и твёрдыми знаками на концах слов.

«Фотографическое ателье ФУДЗИ. Владивостокъ, Свѣтланская улица, домъ Кунста. Квитанція № 117. Заказъ: портретъ кабинетный, 2 экз. Принятъ 24 января 1904 г.»

Внизу печать, круглая, с японским иероглифом посередине.

Я перевернул пакет. На обороте карандашом, торопливо, наискось, было написано два слова.

«Никите. Не нажимай».

Я смотрел на эти два слова дольше, чем следовало. Почерк был мелкий, с наклоном влево, буква «т» с палочкой сверху. Как у меня. Хотя у половины страны «т» с палочкой сверху. Нас всех учили по одним прописям.

И ещё одна вещь. На лицевой стороне всё было с ятями, по старой орфографии. А на обороте — по нашей. «Никите» через «е». Человек, который это писал, учился не в гимназии. Он учился в нашей школе.

— Никите, — сказал Глушак и посмотрел на меня. — Тебя ж Никитой звать.

— Во Владивостоке сорок тысяч Никит.

— Ты считал?

— Нет. Но звучит убедительно.

Глушак хмыкнул и снова закурил. Ему было всё равно. Ему нужно было, чтобы этот труп оказался чьим-нибудь, чтобы его забрали родственники и чтобы дело закрылось само.

назадназад
1 2 3 4 ... 109
впередвперед