— Да, мне так страшно! У Лаки вся морда в крови-и-и!

— Тимофей, Лидия, мальчики — кто-то пострадал? — спросил я, леденея.

— Нет, все живые!

Я закрыл глаза и выдохнул. Хорошо хоть так.

— А милиция? Вызвали?

— Вызвали! Тетя Оля им позвонила, сказали, что едут. Паша, что теперь будет? Нас посадят в тюрьму?

— Почему же нас? — попытался ее утешить я, параллельно думая, что не факт, что грабители мертвы. — Воров пусть сажают.

— Но воры померли! Одного Лаки загрыз, второго…

— Света! Не паникуй. Я еду. Уже лечу!

Окончательно проснувшийся мозг сопоставил детали и сделал выводы: среди наших точно нет потерь, а вот что враги мертвы — не факт. Скорее всего, Тимофей их просто вырубил. С его способностями ему это вполне по силам. Жаль я не видел, как он раздает звездюлей вредителям.

Одевался я в спешке, под возмущенное бормотание Бори, которого я будил. Говорить ему, что стряслось, я не стал — пусть спит, зачем его волновать.

Не позавтракав, я спустил мопед с пятого этажа, окунулся в прохладное влажное утро и погнал на дачу, думая, что жить детям одним в большом доме на отшибе — не самая хорошая идея. В доме напротив моей дачи соседи живут круглогодично, неподалеку есть дед с алабаями, да и вообще дачи летом обитаемы, многие туда из квартир переезжают, а поди ж ты!

Что заставило воров лезть туда, где собаки, и где живут явно не богато? Причем они готовы были убивать — ради чего? Ради медных труб и алюминиевого тазика? Или, когда ломает, не думаешь о таких мелочах, как чужие жизни, каждый алюминиевый тазик — шаг к сладкому забвению.

И все-таки, живы воры или нет? Как перед законом будет отвечать несовершеннолетний Тимофей, который прошлым летом только паспорт получил? Или такого проще отпустить и забыть, чем шить ему дело?

Если кто-то помер, наверное, нет. Но буду надеяться, что все выжили, тогда Тиму пожмут руку, может, немного помурыжат и отпустят. Лидия вообще не при делах, ее трогать не должны. И вообще, будут ли выяснять, по какому праву в моем доме живет Лидия? Если да, еще и маму дернут, а она истерит и теряет адекватность, даже если со Светой сравнивать.

Солнце немного поднялось и напекало макушку, когда я въезжал на горку. «Солнце встает, становится теплее», — крутилась в голове песня Чижа, и безумно хотелось ее послушать. Карп натужно зарычал и сбавил скорость, заставляя меня скрипнуть зубами.

Еще немного — и поворот в Николаевку! Вот, а теперь — только движение под уклон. Летний ветерок похлопывал по щекам, будто говорил: «Не спать! Не спать!»

Уснешь тут, да-а…

Еще семь-пять минут — и я в дачном кооперативе.