Но и Валентин Николаевич должен был сыграть свою роль.

Нам поставили единственное условие: хорошенько отдраить заброшенный кинотеатр.

Да, в Николаевке был кинотеатр. Он находился не в дворце культуры, а в отдельно стоящем здании, в бывшей конюшне. Три года назад туда еще привозили фильмы, в основном отечественные и индийские. Лет десять назад, при Союзе, повела нас с Наташей мама на ужастики, шли два фильма подряд. Толком не помню, о чем там. Первый — как морской монстр топил суда и жрал людей. Единственный кадр на ум приходит — девушку смыло за борт, ее хватают за руки, а вытаскивают половину тела.

На этом моменте Наташка сползла под стул и закрыла глаза, а я мужественно терпел; если боялся смотреть, зажмуривался, но не прятался. Мне было пять лет, Наташке семь. Каждый раз, когда наступал напряженный момент, Наташка с криком «О-ой» сползала под стул. Позади сидели мальчишки и не фильм смотрели, а с нее смеялись: «Гля, ща опять спрячется».

Второй фильм — «Легенда о динозавре», тоже страшный. Минут через десять после начала Наташка попросилась в туалет, мама отвела ее в кусты, ну и меня взяла. Наташка в травке присела и сидела со спущенными штанами очень долго. Как выяснилось, ей страшно было возвращаться, мама нас пожалела и повела домой.

Там же я, еще будучи младшим школьником, посмотрел «Звездные войны» — переживал до трясучки. «Вия» помню и японский мультик про убивающую газировку и огромного краба. Так мне запомнился «Корабль-призрак».

В начале девяностых кинотеатр закрылся, здание начало разваливаться. Я думал, что там все растащили, но оказалось, все сохранилось: и стулья, и экран, и проектор. Илона Анатольевна, узнав, что интервью с Тимофеем мы собираемся использовать как козырь для того, чтобы наставлять на путь истинный московских детей, совершила несколько набегов на директора и заразила его энтузиазмом. Ну и должна была поговорить с Валентином Николаевичем, отцом Лекса-крепыша.

Уборка кинотеатра планировалась в час дня.

Но мне предстояло ответственное дело: переговоры, потому приехал я в десять утра, когда дети уже позавтракали, собирались на море с воспитателями, а Валентин Николаевич перевел дух между завтраком и прибытием второй смены, в составе которой бывший одноклассник, гопник и токсикоман Чума, он же Юрка Чумаков — если можно так сказать, жертва моего внушения.

Закрыв Карпа на базе, я толокся в школьном дворе, вглядывался в лица москвичей, хотя отлично понимал, что старших еще не привезли.

А вон Илона Анатольевна спешит, тропится. Увидела меня на пороге школы, помахала рукой и, не останавливаясь, позвала меня приглашающим жестом.