С одной стороны, капитан судна был рад оказанной ему чести — далёко не каждый шкипер может похвастаться, что бросал свой якорь вблизи Зелёных Островов; с другой стороны, ему было немного не по себе от присутствия на борту его корабля августейшей персоны. Он по протоколу попытался дать в мою честь торжественный обед, но мне удалось выкрутиться и обойтись без лишних церемоний.

Даже после переговоров на самым высоком уровне я всё равно не чувствовал себя королём. Какое право я имею вмешиваться в жизнь народа, прекрасно обходившегося без меня двадцать с лишним лет? Мечи, пусть даже зачарованные, не должны отдавать власть в руки совершенно неподготовленного к ней человека.

Я никогда не понимал людей, лезущих наверх в попытке удовлетворить свои амбиции. Неужели жизнь человека становится лучше только от того, что он может отдавать приказания другим людям? Зачем это всё? Я прекрасно чувствовал себя в роли никому не известного начинающего чародея и не испытывал ни малейшего желания стать чьим-то королём.

Насчёт власти существует ряд очень интересных высказываний. Говорят, власть убивает тех, у кого её нет. Также говорят, что власть может убить и того, кто ею облечён. Иными словами, власть всегда соседствует со смертью. Оберон наверняка мог бы многое сказать по этому поводу.

Всё-таки жаль, что я не застал своего отца в живых. Из выслушанных мной рассказов складывался слишком противоречивый образ, и все качества, которыми разные рассказчики наделяли Оберона, вряд ли могли сочетаться в одном человеке на самом деле.

— О чём ты думаешь, красавчик? — поинтересовалась Карин, неслышно подойдя со спины.

— О разном.

Она облокотилась о борт, и некоторое время мы молча смотрели на волны, оставляемые «Гордостью Бартадоса» за кормой. С тех пор как я вернулся из Хайгардена, нам так и не удалось толком поговорить. Подготовка к плаванию отняла много времени и сил.

— Когда ты собирался рассказать мне, что, по обычаям эльфов, мы с тобой уже женаты? — поинтересовалась она. — Наверное, ты хотел сделать это на Зелёных Островах, чтобы огорошить меня одновременно со своими подданными?

— Раньше, — сказал я. — Я собирался поговорить с тобой, как только мы выйдем в море.

— Чтобы я не смогла сбежать? — уточнила она.

— Наверное. Я боялся, что не застану тебя в замке по возвращении из Хайгардена.

— Ты не так уж не прав, красавчик. У меня были мысли насчёт побега, — сказала она.

— Что заставило тебя передумать?

— Не что, а кто. Дон Диего. — Очень неудачно получилось, что именно мой приёмный отец рассказал ей о нашей «свадьбе». Такие новости положено узнавать из первых рук.