— Не могу сказать, что у него это не получилось. Внимания он привлёк немерено.
— Мне не нравится сарказм, который я сейчас слышу в твоём голосе. Оберон был твоим отцом, и он заслуживает уважения.
— Извини. Я всегда думал, что ты — мой отец.
— Ладно, замнём. Всё это довольно сложно для человека твоего возраста.
— По-моему, возраст тут ни при чём. Не думаю, что с годами моё отношение к тебе может измениться.
— Ещё я хотел спросить тебя о твоей спутнице, — сказал дон Диего неуверенным тоном. Похоже, ему было неловко поднимать в нашем разговоре подобную тему. В Гнезде Грифона никто не занимался моим сексуальным образованием.
— Спрашивай, — ободрил я его.
— Она только твой телохранитель? Или нечто большее? И если большее, то насколько?
— Тут тоже всё сложно, — сказал я.
— По-другому в жизни не бывает. Скажи, ты собираешься взять её с собой?
— Ты имеешь в виду — на острова? Наверное. Если она не будет против.
— Судя по её глазам, она пойдёт за тобой даже в ад.
— Надеюсь, до этого всё-таки не дойдёт, — сказал я.
— Если ты возьмешь Карин с собой, на островах у тебя могут возникнуть проблемы.
— И что?
— Ничего. Я просто предупреждаю тебя о возможных неприятностях.
— Может, мне вообще следует держаться подальше от эльфийских островов?
— Этот номер у тебя не пройдёт.
Согласно теории одного известного гурмана Вестланда, разум нужен человеку лишь для того, чтобы снабжать тело пищей. Сия теория гласит: коли тело сыто, то и разум временно им не востребован, а значит, движущей силой эволюции являются вкусовые сосочки.
Не знаю, так это или нет, но я давно заметил за своим организмом странную особенность: если я наедаюсь до отвала, то практически теряю способность к связному мышлению. Возможно, когда в работу вступает мой пищеварительный тракт, мозг за ненадобностью просто отключается.
В связи с этим я постарался ограничить себя в еде на приёме, устроенном в мою честь.
Пиршество состояло из четырёх перемен блюд, и никто, кроме меня, ни в чём себе не отказывал. Даже обычно сдержанный Гарланд поглощал пишу такими порциями, словно эта трапеза могла стать последней в его жизни.
Помимо моих опекунов и троих недавних спутников, за столом присутствовал чародей Кларенс Третий Удар, посланник Хайгардена и один из придворных магов короля Людовика. Не знаю, за что Кларенс получил своё прозвище. Наверное, в одной из схваток его третий удар стал решающим.
На вид Кларенсу было лет сорок, что, как вы понимаете, немного значит, когда речь идёт о занимающемся магией человеке. Он был высок, худ и абсолютно лыс. Скорее всего, от волос он избавился по собственной воле, чтобы не тратить много времени на причёску. Несмотря на внешность аскета, ел он так, что за ушами трещало.