— Война — это другое. Я никогда не принимала участие в войнах.

— Я тоже.

— Война — занятие непрофессиональное, — сказала Карин. — В войнах участвует слишком много людей, и у большинства из них нет повода, чтобы убивать других.

— А какой повод у гладиаторов?

— У гладиаторов просто нет выбора.

— Думаешь, он есть у солдат? Пятьдесят тысяч человек плывут сюда с Красного континента, чтобы обратить Вестланд в свою веру.

— Может быть, людям стоит её принять? Вряд ли религиозные разногласия стоят того, чтобы убивать друг друга в таких количествах.

— А как насчёт не-людей? — поинтересовался я. — Согласно религиозной доктрине Красных, эльфы, гномы, орки и все прочие подлежат немедленному истреблению. Я не хочу, чтобы Красные кого-то истребляли.

— Поэтому сам готов истреблять Красных?

— Любимая, у войны нет морального оправдания.

— Что? — переспросила она.

— Я сказал, что у войны…

— Нет, я не про это. Как ты меня назвал?

— Любимая.

— Ты никогда меня так раньше не называл, красавчик.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что я дурак?

— Неоднократно.

— Поэтому и не называл. Так ты спустишься со мной в каюту, любимая?

— Уговорил… красавчик.

На баке Гарланд и сэр Джеффри лупили друг друга тренировочными мечами. Каюта показалась им слишком тесной, и они предпочитали проводить время на свежем воздухе. Может быть, они даже подружатся.

В воинском искусстве Гарланд был выше молодого рыцаря на две, а то и на три головы, что неудивительно, если сравнить время ученичества и накопленный боевой опыт.

Но для человека Гавейн владел мечом совсем недурно. Вчера ему даже удалось победить меня в одной схватке из проведенных пяти. Впоследствии Карин долго смеялась над нашей «неуклюжестью», уверяя, что уложила бы нас обоих одной левой и с завязанными глазами.

Я вышел на палубу после очередного инструктажа в каюте Исидро, вдохнул морского воздуха и набил трубку табаком. Море спокойно, ветер попутный, и на горизонте не маячит «Веселый Роджер». Прямо-таки идеальное плавание.

Согласно закону распределения неприятностей Ринальдо, это может означать только одно. Проблемы начнутся, как только мы пристанем к берегу.

Я подождал, пока бойцы закончат упражнение, и подозвал обоих к себе.

Настало время объяснить сэру Джеффри, в каком плачевном положении с точки зрения законов Вестланда он сейчас находится, и предложить юному рыцарю выход из ситуации. В кармане моего камзола лежала бумага с личной печатью и подписью короля Людовика. Сей документ освобождал сэра Джеффри Гавейна от принесённой дому Трентиньяков клятвы и делал рыцаря свободным человеком. Если теперь Гавейн присягнет мне, то юридически станет недосягаем для законов Вестланда.