Кабинет регента не отличался большими размерами. Письменный стол с разбросанными в художественном беспорядке бумагами, несколько кресел, на стене — карта мира с непонятными пометками. Никаких излишеств, которые могли бы указать на личность владельца.

И никаких зеркальных стен, через которые так удобно подсматривать и подслушивать.

Как я уже неоднократно говорил, по внешнему виду эльфа сложно определить его возраст, но на этот раз я точно знал, насколько Озрик старше меня. Он был похож на Оберона, каким его изображали на картинах, только чуть мягче. Более круглое лицо, более спокойные черты…

Помимо Озрика в кабинете присутствовал его сын, вольготно развалившийся на широком подоконнике.

— Видимо, ты плохо понял меня на причале, Доран, — сказал я. — Я собирался поговорить со своим дядей с глазу на глаз.

— Я могу притвориться слепым, кузен. И глухим тоже, если захочешь.

— Лучше просто уйди.

— Никто меня не любит, — пожаловался Доран, перевесил ноги на ту сторону подоконника и спрыгнул. С некоторым опозданием я вспомнил, что мы находимся на втором этаже, впрочем, для эльфа такая высота не опасна. А Доран — настоящий клоун.

— Здравствуй, племянник, — сказал Озрик, не делая ни малейшей попытки встать из-за стола. Наверное, кресло слишком удобное.

— Здравствуй, дядя. Не будешь бухаться на колени?

— А ты ждёшь от меня именно этого?

— Нет.

— Меч настоящий?

Я отстегнул Повелителя Молний с пояса и бросил на стол перед Озриком, попутно скинув на пол целую кипу бумаг. Дядя даже не шевельнулся.

— Проверь сам, если руки не жалко.

— Вижу, что настоящий, — согласился Озрик, скользнув глазами по изящному эфесу. — Откуда ты взялся, племянник?

— С материка.

— Я не могу получить более точный ответ?

— Неужели твои шпионы ничего не рассказали?

— Они рассказали так много, что я не знаю, можно ли им верить. Тебя вырастил Исидрион?

— И дон Диего де Эсперанса, барон Вальдеса.

— Как он?

— Стареет. Но в целом — нормально.

— И теперь ты решил вернуться.

— Тонкое наблюдение.

— Накануне нападения на Вестланд армии Восточного континента.

— Именно так.

— Что ты ещё принёс с собой на Зелёные Острова, если не считать войны?

— А что ты сделал, пока меня не было?

— Много чего, племянник. В основном — сохранял стабильность.

— Стабильны мёртвые.

— Если мы примем участие в войне, это только приблизит конец.

— И ты решил вообще ничего не делать?

— Что Людовик обещал тебе? — спросил Озрик.

— Ничего.

— Странно. Это на него непохоже.

— А что он пытался предложить тебе?

— Ничего, в чём мы испытывали бы потребность. Но, насколько я понимаю, ты дал ему другой ответ. Отличающийся от моего.