PS: «Планировали обойтись без перчинки, но Серафима посмотрела на нас так, что стены покрылись инеем. После такого либо делаешь как она хочет, либо просыпаешься в сугробе.»
Последняя дверь в конце коридора ничем не отличалась от остальных, разве что выглядела чуть менее обшарпанной. Данила не соврал: из-за неё не доносилось ни звука. Я постучал, подождал немного, затем постучал ещё раз.
Дверь открылась, и на пороге возникла девчонка.
Лет двенадцать, может, чуть меньше. Худенькая, бледная, с тёмными волосами, заплетёнными в небрежную косу. Она посмотрела на меня снизу вверх, склонила голову набок и ничего не сказала. Просто стояла и разглядывала, как разглядывают жука, который заполз не в ту комнату.
— Я ищу Игната Перова, — сказал я.
— Зачем?
Не «а вы кто», не «сейчас позову», а сразу «зачем». В глазах у неё плясали искорки, которые мне сразу не понравились. Вернее, понравились, но не в том смысле.
— У меня к нему дело.
— Какое?
— Личное.
— Личные дела бывают хорошие и плохие, — она чуть прищурилась. — Ваше какое?
— А ты как думаешь?
— Я думаю, что вы похожи на человека, который захочет втянуть моего брата во что-то нехорошее, — она говорила это совершенно серьёзно, но уголок губ чуть дёргался. — У вас лицо такое… Подозрительное.
— А я всегда думал, что у меня доброжелательное лицо.
— Вот именно! Слишком доброжелательное. Вот так обычно и выглядят настоящие злодеи.
Из глубины комнаты донёсся вздох.
— Варя.
— Что? — она обернулась через плечо. — Я провожу проверку. Вдруг он пришёл тебя убить?
— Если бы он пришёл меня убить, он бы не стучал в дверь.
— Может, он вежливый убийца.
— Варя, впусти его.
Она повернулась ко мне и несколько секунд смотрела молча, будто давая последний шанс признаться в злодействе. Потом вздохнула с видом человека, вынужденного мириться с чужой безответственностью, и отступила в сторону.
— Ладно. Но я за вами слежу…
Комната оказалась маленькой, но производила странное впечатление. С первого взгляда казалось, что здесь царит полный хаос, но чем дольше я смотрел, тем яснее понимал, что это не бардак, а система, понятная только одному человеку.
Стены были завешаны листами бумаги с формулами, числами, какими-то схемами, и листы эти располагались не хаотично, а по какому-то принципу, который я не улавливал, хотя чувствовал, что он есть. На полу громоздились стопки книг, выстроенные в определённом порядке и создававшие что-то вроде лабиринта между дверью и столом, так что пришлось пробираться боком, чтобы ничего не задеть.
Сам стол был завален бумагами так густо, что дерево столешницы угадывалось только по краям, а в центре этого бумажного кургана возвышалась чернильница и лежало перо, единственные предметы, которым было отведено своё законное место.