Она развернулась и пошла прочь. На полпути остановилась, не оборачиваясь.
— Воронов.
— М?
— Про задницу я серьёзно. Начни приседать. Лицо уже не спасти, но хоть что-то должно привлекать внимание.
— Ярцева.
Злата показала ему средний палец, не сбиваясь с шага, и скрылась за углом учебного корпуса.
Я же стоял и думал. Один из этих двоих несколько недель добивался допуска к моим тренировкам и молча пахал, не задавая вопросов. Вторая сначала подкатывала ко мне с недвусмысленными намёками и томными взглядами, а после того, как я её отшил, затихла, что у такой породы людей обычно означает не смирение, а подготовку к особо изощрённой мести.
И вот, оказывается, они друг друга знают. Причём знают настолько хорошо, что ругаются, как старые супруги, посреди академического двора и при этом оба получают от этого искреннее удовольствие.
Интересная задачка. И ответ на нее я намерен получить прямо сейчас.
Шаги Артёма стихли за дверью, и Роза ещё какое-то время сидела неподвижно, слушая тишину. Снизу доносились обрывки музыки, приглушённый смех, звон посуды — обычная ночная возня, которая в её заведении не прекращалась до рассвета. Но сейчас всё это казалось далёким, будто происходило где-то в другом месте.
Камин догорал. Она смотрела, как угли подёргиваются серым, и не двигалась, потому что двигаться означало признать, что вечер закончился именно так.
Мальчишка.
Четыре недели она готовила эту встречу, продумывала каждый шаг, каждое слово, и сегодня всё шло именно так, как она задумала. Сняла маску, показала лицо, чего не делала ни для кого за последние пять лет. Рассказала про Родиона, про ожоги, про Марию, выложила козыри, которые берегла годами.
Младший Морн слушал внимательно, кивал в нужных местах, задавал правильные вопросы, и с каждой минутой она всё отчётливее видела, как он тает, как начинает смотреть на неё иначе, с той преданностью во взгляде, которая так легко превращается в поводок.
А потом он подошёл ближе и снял её маску. Сделал это так спокойно, так уверенно, будто знал заранее, что она не сможет дать ему отпор. Сжал её подбородок, заставил смотреть себе в глаза и она почему-то не стала сопротивляться. Позволила его рукам делать то, что они хотели, позволила себе откинуться в кресле, и где-то на краю сознания ещё пыталась убедить себя, что это тоже часть плана, что она всё ещё держит ситуацию под контролем.
Но затем он просто остановился, вернулся к своему креслу и снова заговорил о делах. Как ни в чём не бывало.
Что ж. Проигранный раунд — тоже информация.
Она встала и подошла к зеркалу. Маска была на месте, серебро привычно холодило кожу, и женщина в отражении выглядела именно так, как должна была выглядеть: спокойной, собранной, хозяйкой лучшего заведения в Сечи, у которой всё под контролем.