Марек стоял рядом, и они о чём-то тихо переговаривались. Два человека, которые когда-то вместе выбирались из мясорубки под Ригой, прощались коротко и без лишних слов, как прощаются люди, которые знают, что могут не увидеться, но не видят смысла это обсуждать.
Потом Марек хлопнул Соловья по плечу, и удар был такой, что любого другого человека шатнуло бы. Соловей только ухмыльнулся шире.
— Не скучай, капитан.
— Постараюсь, — Марек сказал это ровно, но я заметил, как дрогнул уголок его рта.
Я подошёл и протянул запечатанное письмо. Соловей взял его, повертел в руках и спрятал за пазуху.
— Что-нибудь ещё? — спросил он.
— Когда доберёшься, отправь мне весточку. Хочу знать, что ты прибыл.
— Сделаю.
— И ещё, — я помолчал, подбирая слова. — Мальчишка будет держать дистанцию. Не дави. Он сам подойдёт, когда будет готов.
— Я что, похож на человека, который давит? — Соловей изобразил оскорблённую невинность, что на его физиономии выглядело примерно как корона на ослике.
— Ты похож на человека, который за первый вечер перезнакомится со всеми служанками в поместье и к утру будет знать больше местных сплетен, чем сам Игорь.
— Ну, это профессиональный навык, — он пожал плечами. — Нельзя же его не использовать.
С крыши раздался скрежет когтей, и Сизый высунулся из-за трубы.
— Эй, старый! — крикнул он вниз. — Если тебя там убьют, я заберу твои мечи! Они мне нравятся!
Соловей задрал голову и посмотрел на химеру.
— Пернатый, если меня убьют, значит, наш хозяин столкнулся с чем-то по-настоящему серьезным. Так что лучше молись за моё здоровье.
— Я не молюсь! Я химера, а мы не особо верующие.
— Тогда покурлыч за моё здоровье. Или что вы там делаете…
Соловей запрыгнул в седло одним движением, легко и привычно, несмотря на свой возраст в сорок один год, и конь под ним переступил нетерпеливо, почувствовав всадника, который знает, что делает. Он тронул поводья, коротко кивнул мне и Мареку, и двинулся к воротам.
Я смотрел, как он уезжает, и думал о том, что впервые отправляю своего человека решать проблему без меня. Фигура на доске двинулась, и теперь оставалось ждать, как ответит тот, кто начал эту партию.
Марек молча встал рядом, и мы стояли так, пока Соловей не скрылся за поворотом.
— Справится, — сказал Марек.
Это был не вопрос.
— Справится, — согласился я. — А у нас пока своя задача: выяснить, кто именно решил поиграть в стратега за мой счёт.
Я развернулся и пошёл обратно в здание, потому что день действительно обещал быть длинным, а фигуры на доске не любят, когда их заставляют ждать.
Неделя пролетела так, как пролетают недели, когда дел больше, чем часов в сутках: быстро, грязно и с ощущением, что ты не столько живёшь, сколько бежишь по горящей крыше, перепрыгивая с балки на балку и надеясь, что следующая не рухнет.