Что-то мелькнуло в её взгляде. Что-то тёплое, почти мягкое. Она быстро это спрятала, но я успел заметить.

— Я знаю, что мы договаривались, — она отвела взгляд. — Что между нами никаких обязательств, никакой ревности, всё по-взрослому. И я не имею права спрашивать, но всё-таки… ты с ней спал?

Прямой вопрос. Несмотря на всю эту подводку, она всё равно спросила напрямую, без обходных путей. Это было так похоже на Серафиму, что я усмехнулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что спать с такими женщинами это как жонглировать горящими факелами над бочкой с порохом. Зрелище эффектное, но финал тебе вряд ли понравится.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, потом кивнула. Поверила. Или решила поверить, потому что так ей было удобнее. С ней никогда нельзя было сказать наверняка.

— Хорошо.

— «Хорошо» — это «я рада» или «я пока не буду тебя убивать»?

— «Хорошо» — это просто «хорошо», — она улыбнулась. — А теперь помоги мне встать. У меня ноги не работают.

Я поднялся и протянул ей руку. Серафима ухватилась за неё, и я рывком поставил её на ноги. Она покачнулась, вцепилась в мои плечи, и на секунду мы стояли так близко, что я чувствовал её дыхание на своих губах.

Она отстранилась и начала приводить себя в порядок, быстро и без суеты. Натянула платье, пригладила волосы, стёрла рукавом размазавшуюся тушь. Через минуту она выглядела почти прилично, если не считать припухших губ и того томного, сытого выражения в глазах.

Я тоже оделся. Рубашка была безнадёжно испорчена, пуговицы разлетелись по всей аудитории, но я застегнул что смог и заправил в штаны. Сойдёт, а после занятия сгоняю до своей комнаты и переоденусь. Потом подошёл к перевёрнутой парте, осмотрел сломанную ножку и вставил её обратно в паз. Держалась она на честном слове, но если не раскачиваться — должна выдержать до конца дня.

— Тебе пора, — сказал я, глядя на часы. — До занятия пять минут.

Но Серафима не двинулась к двери.

Вместо этого она посмотрела на место, где я обычно сидел, потом перевела взгляд на меня, и я сразу понял, что сейчас будет какая-то дичь.

— Даже не думай, — сказал я.

— Я ещё ничего не сказала.

— И не надо.

Она только улыбнулась и скользнула под мой стол. Столы здесь были одиночные, закрытые панелями почти до пола, так что снаружи её стало совершенно не видно.

Я мог бы её вытащить. Мог бы приказать, пригрозить, просто встать и уйти. Вместо этого я усмехнулся, сел за стол и положил руки на столешницу.

В этот момент дверь распахнулась, и в аудиторию начали заходить студенты.

Лицо я держал спокойным, хотя холодные пальцы Серафимы уже легли мне на колено и начали медленно подниматься выше.