«Они хотят убить моих детей…»
Удолар снова зарычал от бешеной ярости, чувствуя, как стекает горячая кровь меж зубов. Сил уже не оставалось,однако герцога влекла ненависть. И понимание, что совсем рядом вот-вот погибнут наследники фамилии Вартенслебен.
Он вздрогнул, приходя в себя. Качнул головой, молясь, чтобы несколько мгновений старческого забытья не были замечены пристрастными наблюдателями. Не дай Бог, герцог еще и храпел… Нет, вроде обошлось, никто не заметил. Удолар машинально потер шею там, где давно уж не осталось и следа от удавки, однако сохранилась невидимая черта, ноющая в непогоду. Он качнул головой, легким жестом отстранил камердинера, который сунулся, было, с чаркой на серебряном подносе. В герцогском рационе лекарственные настои решительно теснили вино и прохладительные напитки, так что Удолара подташнивало от запаха микстур.
Он оглянулся, едва поворачивая голову, сохраняя на лице брезгливую мину абсолютного превосходства. Благо привилегированная ложа одесную императора позволяла видеть все.
Гетайры Оттовио штурмовали «замок любви», с азартом и весельем юности, очаровательные дамы, соответственно, энергично защищали укрепление, сбрасывая штурмующих, не желая отдавать предопределенную победу слишком уж легко. Знать, заполнившая трибуны, проявляла все виды азарта, кто-то сдержанно, сохраняя достоинство положения, а кто-то с плебейским размахом. Почти все лица были герцогу хорошо знакомы — столичная знать, эмиссары королей, а также избранные представители купеческих и мастеровых гильдий. Все, кто месяцами пренебрегал ставленником Острова, а теперь, почуяв изменение равновесия и сладкий запах возможностей, наперебой осаждали вошедшего в силу правителя Ойкумены.
Ублюдки, мстительно подумал герцог. Паршивые корыстные ублюдки. Ловите жалкие шансы, пресмыкайтесь ради мимолетного взгляда императора. Все равно Четверка есть и останется ближайшими друзьями, сподвижниками юного правителя. Хотя, конечно, придется очень постараться, чтобы отпихнуть наглых претендентов подальше от сиятельного внимания. На этом, в сущности, держалось единение ближайших соратников Оттовио — истово ненавидя друг друга, они все же стояли как побратимы, локоть к локтю, держа оборону от недостойных. И вынужденный союз оказывался прочнее родственных уз.
Курцио, как обычно, пропадал где-то, верша хитрые шпионские дела. Из всех соратников герцог презирал островного выскочку больше всего. Презирал и по совокупности прегрешений желал скорейшей, мучительной смерти. Однако худородный парвеню еще не исчерпал полезности для трона и Четверки.