— Ну и пошел отсюда, — напутствовал его Бьярн, ухмыляясь. Перспектива драки искупителя, похоже, искренне радовала, при этом, что странно, в рыцаре не чувствовалось кровожадности, желания творить насилие и прочую гадость. Как будто возможная баталия служила неким средством, промежуточным звеном для иных целей.
Костоправ, тем временем, продолжал давить оппонентов. Межевой хранил нейтралитет, мрачно слушая доводы обеих сторон.
— Хель, на пару слов, — отрывисто кинул Раньян, похожий в черном плаще, штопанном и перештопанном усилиями Виторы, на летучую мышь из катакомб Пустошей.
Бретер и лекарка прямо глянули друг на друга и, казалось, что искры разлетелись вокруг, как от удара клинков из лучшей стали.
— Изволь, — согласилась женщина.
Артиго уместил подбородок на ладони, сложенные домиком, и никак не отреагировал на очевидный конфликт верных фамильяров. То ли мальчик не мог принять решение, предпочитая скользить по волнам судьбы, то ли, в самом деле, решил, что все происходящее суть некое испытание Господне и доверил Хель переговоры.
Пока деревенское управление яростно бодалось, определяя, как именно рискнет «общество» — огнем и железом или хладом и гладом, Раньян и Хель вышли, едва не столкнувшись плечами в дверном проеме. Снаружи, как тараканы, разбежались детишки, ждущие новостей. Ребятни оказалось немного, бОльшая часть помогала взрослым спасать движимое имущество. Следом за фамильярами, стараясь казаться незаметным и тихим, скользнул разноцветной тенью Шапюйи. Платье «Шляпы» заметно истрепалось и растеряло часть красок по ходу короткого, но яркого приключения, и все же было красивее, ярче любой сельской одежки
Ой-ей-ей, подумал Гаваль, сжав деревянную шкатулку для флейты — подарок одной из поклонниц. Ой-ой… Не к добру все это…
И юноша задумался, как бы тоже последовать за Кондамином Шапюйи. Вдвоем до города они как-нибудь доберутся, а там песни петь и на флейте играть все лучше.
Покупка оружия в деревенскую собственность — это скорее японская традиция, но в конце концов Авторский Произвол и культурная эклектика — наше все.
Глава 13
Курцио стоял, заложив руки за спину, и молча смотрел на карту мира. Никогда еще материковая одежда не казалась ему столь неудобной и чуждой. Высокий, обшитый кружевами воротник душил, стискивал горло как удавка. Сукно обтягивало грудь наподобие оружия пытки, не давало втянуть воздух, пот стекал вдоль позвоночника. Мужчина еле сдерживал желание разорвать одежду прямо на себе, чтобы не тратить мгновения на распутывание шнурков и пуговиц.
За прочными дверями замерли многочисленные лазутчики, писцы, счетоводы, днем и ночью плетущие хитрую паутину шпионажа и влияния, собиравшие и записывающие обрывки слухов, суммы на подкуп и тайные убийства. Императорская резиденция, отданная Оттовио для нужд Короля Шпионов, замерла в боязливой тишине. Самый последний мальчишка-конюх, ветхий слуга, менявший всю ночь напролет масло в светильниках и прогоревшие свечи, старуха-поломойка — даже они знали, в каком состоянии вернулся за полночь господин. И понимали: ныне достаточно одного лишь неосторожного слова, чтобы вызвать ужасающую вспышку гнева.