— А я? — жалостливо пискнул Шапюйи.
— А ты окажешь нам честь и составишь компанию, — вежливо сообщила Хель, опережая долгую думу человека-медведя. — Я хочу побольше узнать насчет славного вольного града Дре-Фейхан…
И так получилось, что Несмешная Армия, пролив некоторое количество крови, обрела ночлег и приют на какое-то время, хоть и не самый удобный, но вполне приемлемый. У этого малозначительного в общем то события оказалось много неожиданных последствий, однако встретиться с ним компании только предстояло…
Гаваль поет немецкую балладу «Крестьянин и рыцарь» в переводе Льва Гинзбурга. Я чуть-чуть адаптировал перевод под реальность Ойкумены, убрав упоминание крестового похода и проч.
Глава 10
«Не люблю альтернативную историю. Не сказать, чтобы я питал какие-то принципиальные возражения против жанра, скорее это профессиональное неприятие. История — точная наука, имеющая дело с конкретными материальными свидетельствами, которые отражают в своем существовании однозначно свершившиеся события. Свидетельство, то есть некий факт, либо есть, либо нет. Поэтому я счастливо избегаю бесплодных мыслей и догадок о неслучившемся в истории 'континента призраков».
Однако… Признаюсь честно, поскольку я не чужд людских слабостей, временами тоже поддаюсь соблазнительной игре ума «что было бы, если?..» Только мои размышления, так сказать, узкоспециализированы, касаются одной лишь концепции, привлекающей не столько научной выразительностью, сколько эстетическими аспектами.
Я смотрю через минувшие века на истоки Войны Гнева и задаюсь безответным вопросом, а точнее сказать — красивой мечтой, более подходящей для продукта масс-медиа: если бы Хелинда су Готдуа вошла в ряды сподвижников Оттовио Доблестного?
Ее способность делать глобальные обобщения, видеть и читать сложные связи событий, придумывать всеохватные концепции, подниматься над «удельным» вИдением сути вещей, в конце концов, нескрываемое презрение к сословной организации общества — эти качества принадлежат человеку скорее нового времени. Таким был сам «подслух императора», во многом избавленный в силу воспитания и жизненных перипетий от уз, накладываемых происхождением и классовыми интересами даже на лучших сподвижников императора Оттовио. Без сомнения, Хелинда поняла бы суть «Плана Курцио», а также его перспективы для установившегося порядка в контексте надвигающейся синкретической катастрофы. Поняла — и, безусловно, стала бы воплощать в жизнь со всей энергией бескомпромиссного сокрушения любой оппозиции. Окажись Красная Королева тем или иным образом включена в состав Четверки с ее административным аппаратом, объединись два блестящих ума — будущая Великая Герцогиня и Король Шпионов — кто знает, по какой колее двинулось бы дальше колесо истории?