Закончу сегодня, решил правитель, сделав глоток вина из стакана. Чистейшее стекло, декор золотой эмалью… Как же обустроить ремесленное изготовление таких вещиц? Где найти хороший песок?

За то, что я полюбила Вас,

Меня одели Вы в атлас,

Но не судьба нам вместе быть,

И прошлое не изменить.

Песня оборвалась и тонкая леска, свитая из женских волос, захлестнула шею герцога. Лишь в этот момент Удолар понял, что вошедших слуг не сопровождал медовый запах белого воска от связки новых свечей. Один убийца изо всех сил затянул петлю, упершись коленом в спинку кресла из прочной акации. Второй навалился на владетеля, прижимая руки.

На жизнь герцога покушались не первый и даже не десятый раз, однако впервые это происходило столь… грубо. Не яд, не корабль, собранный так, чтобы разломиться на сотню частей в непогоду, не «случайный» промах из арбалета на охоте или, в конце концов, быстрый удар стилетом в полутьме господских покоев. Обычная удавка и несколько подкупленных слуг. Поэтому в первые мгновения Удолар ощутил скорее замешательство, чем страх. Затем пришел гнев. И лишь через пару секунд, а может и больше, когда удушье накрыло разум багровой пеленой, а смерть овеяла герцога взмахом крыльев, Вартенслебен понял, что сейчас умрет. И тогда испугался по-настоящему.

Ужас облизывал сознание, скребя шипастым языком, но тело, повинуясь инстинкту и безграничному желанию выжить, действовало будто само по себе.

Если бы злодеи были чуть лучше подготовлены, они пользовались бы проволочной струной и сделали правильный «захлест», когда удавка обвивает шею полностью. Но это были подкупленные слуги, которым не преподали высокое искусство тайного убийства. Удолар повернул голову до упора, так, что хрустнула шея, это позволило втянуть несколько драгоценных капель воздуха. Герцог рванулся изо всех сил, так что каждая мышца содрогнулась в конвульсии. Убийцу, который держал руки жертвы, подбросило, ударив о столешницу, давление ослабло на мгновение, и Вартенслебен сумел вытащить из потайных ножен в рукаве короткий нож. В пику давним традициям семьи, а также отдавая должное любви к охоте, одиннадцатый герцог не ценил граненые стилеты, предпочитая что-нибудь широкое, пригодное для нормального реза. Один удар за спину, ниже пояса, судя по сопротивлению клинку — удачно. Веревка на шее задергалась, будто убийца пытался перепилить мишени глотку — кажется, покушавшийся был ранен, однако до последнего старался выполнить задачу. Кто-то что-то закричал, но герцог ничего не мог разобрать из-за рева в ушах. Легкие горели, сознание опять заволакивала багрово-черная мгла, но Вартенслебен сумел ударить еще раз, целясь вслепую по вражеской руке. Снова попал, и смертельная петля на шее сразу ослабла. Второй убийца мотнул головой и попробовал навалиться вторично — чтобы напороться на выставленный клинок.