— Второе, — Хель положила заостренное перо и, не спеша, убрала нож в клапан гульфика. Жест вызвал некоторое волнение и ажиотаж у деревенских, однако интерес к словам оказался выше.

— Четверть сотни злодеев — это много. Я бы сказала, очень много. Сколько там господин сможет отрядить бойцов, если договориться?..

Староста дернулся было, шевеля губами в зарослях могучей бороды, однако межевой со значением кашлянул, и «медведь» осекся, тоже поняв, что вопрос ответа не требовал, будучи риторическим.

— Немного. Наверняка не хватит. Но… Здесь уже есть мы. Благородный господин… и его храбрая свита. Так что если барон все же пошлет на защиту сколь-то воинов… И если за тыном окажется пусть маленький, но боевитый и грозный отряд… Это уже иное дело.

В тишине, наступившей после этих слов, отчетливо послышался скрип бретерских перчаток. Раньян, похоже, сжал кулаки еще крепче, хоть это казалось невозможным, и уставился на Хель исподлобья с нехорошим выражением. Так обычно глядят на противника с мечом в руке, оценивая и стараясь предугадать действия. Артиго в лице вообще не изменился, хотя речь зашла непосредственно о нем. Селяне, кажется, осознали, что средь пришлых какой-то разлад, но сути его не поняли, а потому внимательно слушали, обмениваясь загадочными взглядами.

— Бьярн, — напрямую спросила Хель. — Скажи, будет скотская банда штурмовать деревню в таких обстоятельствах? Если на охране какая-то дружина, «живодеры» могут обойти село без драки? Или в осаду возьмут?

— Хм… — искупитель пошевелил кустистыми бровями, почесал один из многочисленных шрамов. Взгляды, что кидали на седого деревенские, выражали сложную смесь из почтения к вооруженному человеку, надежды на внезапную удачу и ненависти к природному врагу. Хоть нынче рыцарь и стоял на пути добра, былая натура проявляла себя в каждом жесте, и мужики безошибочно узнавали хорошо знакомый образ бетьяра — кавалера-разбойника. Того, кто приходит и берет, что хочет, расплачиваясь огнем и железом.

— Осады не будет точно, ну, дольше пары дней, может неделя. И то много. Без малого тридцать скотов жрут много. День простоя — два пуда провианта для людей. Лошадям еще по четверти пуда на морду, и то мало. На телегу обычно грузят пудов тридцать, десять дней — и пусто. Большой обоз «живодеры» за собой не утащат, а если бы и тащили, не станут его растрачивать у навозной кучи в пустом ожидании.

Селянам такое сравнение категорически не понравилось, однако пришлось сделать вид, что не заметили.

— Насчет штурма… Может быть, да. Может быть, и нет, — Бьярн пригладил тощий ус и прищурил единственный глаз, размышляя. — Зависит от многого. Я бы остался и полез через тын. Место богатое, грех такое обойти просто так. Да и живот военный человек привык набивать без меры, свинку любит, а тут провианта много. Стоит заморочиться и рискнуть.